Нигде
Шрифт:
— Скажем так, есть много вариантов, — Славик пожал плечами, — и я хочу услышать твой. Ради чего ты живешь?
Он смотрел на Макса в упор, строго будто какой-нибудь судья или прокурор. Глаза в глаза. Наверное, именно так смотрит питон на кролика, прежде чем проглотить его. Максу стало даже немного не по себе.
— Я как-то не готов отвечать. — Он схватился за вилку, немного покрутил ее в руках, но понял, что это глупо, и вернул на стол. — Ну, наверное, живу для того, чтобы жить. Получать удовольствие от каждого мгновения.
— Правильно. И я тоже. Но сейчас ты мне предлагаешь все это похерить и заняться поисками неизвестно чего. Не знаю, честно скажу, компьютерная иллюзия наш мир или нет. Возможно — все именно так, как ты и говоришь. Но меня он, несмотря на все недостатки, вполне устраивает. И я вижу свою цель, пусть это немного громко сказано, в улучшении окружающей конкретно меня ноосферы. Все. Ты же пока все вокруг себя только ухудшаешь. Ты уже превратил свою жизнь в ад. И жизнь Милы тоже. И, чувствую, на этом не остановишься. Ты был нормальный человек, и вдруг начал все крушить. Ты хоть на минутку остановился, задумался — зачем тебе все это?
Макс замолчал. Он ожидал любого ответа, но только не такого. За столиком воцарилась неловкая тишина. Вокруг прибоем плескались чужие разговоры, позвякивали как далекие рынды вилки о тарелки, а Макс и Славик молчали. Славик смотрел Максу в глаза и ждал ответа. Или не ждал?
Подошла официантка:
— Будете еще что-нибудь заказывать?
— Макс, ты что будешь? — Слава ухмыльнулся и открыл меню. — Дайте мне, пожалуй, еще капучино, фисташковый чизкейк и грушевый маффин… А он будет… Эй, Макс!
— Нет, я ничего не буду… Если я тебе скажу, — Макс покосился на официантку, — что я не заказывал эту ситуацию, а оказался в ней против своего желания, то, хотя это и будет правдой, но не будет отражать всей ситуации. Ты знаешь, у меня сейчас иногда мелькает мысль: а вот хорошо бы снова проснуться в своей постели, и чтобы все было, как прежде. Чертовски этого хочется. Но я, к сожалению, понимаю, что ничего уже, как прежде, не будет. И явись сейчас тут некий волшебник и предложи мне прокрутить все это колесо назад, я, наверное, откажусь. Противно. Не хочу быть марионеткой. Или даже не знаю, как это назвать. Не хочу.
Официантка недоуменно посмотрела на приятелей:
— Э… Ну я, наверное, чуть позже подойду?
— Да, пожалуйста, — кивнул Макс. И повернулся к Славе: — Я хочу отвечать сам за свою жизнь, какая бы она ни была.
— Так ты и отвечал. Какая разница, иллюзия это или нет. В рамках этой иллюзии ты обладал полной свободой воли, разве нет? — Глаза у Славика стали стального цвета. Макс даже не знал, что он бывает таким жестким. Как если бы он всю жизнь общался с другим человеком.
Словно прикидывая, что еще можно сказать, Макс немного помолчал. И встал из-за стола:
— Извини, что тебя выдернул с этим дурацким разговором.
— Макс, постой, давай договорим! — Славик вскочил, противно взвизгнули на кафельном полу ножки стула.
— Извини, Славик, не о чем… — Лебедев отправился к выходу, и, оказавшись у двери, обернулся: — Ты в одном неправ. В рамках иллюзии не бывает полной свободы воли…
Славик все еще стоял около столика. Выслушав последнюю фразу Макса он поморщился, как от зубной боли, и сел. Затем махнул рукой официантке, показывая, что можно принять заказ.
Макс ожидал чего угодно, любой реакции Славика, но только не такой. Ему казалось, что он отлично знает своего приятеля, и тот согласится на что угодно, лишь бы вырваться из замкнутого круга. Но вышло все по-другому…
До встречи с курьером оставалось не так уж и много времени. Макс вышел из торгового центра, оглянулся по сторонам. Вокруг него скользили электрические тени — пожилые и молодые, грустные и веселые, спешащие по делам и просто гуляющие. Цифровые деревья шумели цифровой листвой, мимо, тихо жужжа, проплывали тщательно смоделированные на компьютере автомобили. Макс поежился: пожалуй, еще никогда он не ощущал так сильно всю непрочность этого мира и себя в нем. Стараясь идти помедленнее, он отправился на Цветочную.
Как и обещал Тыца, желтенькая машинка ровно в 14:23 остановилась у дома номер 28. Из нее вылез курьер, молодой парень в желтом комбинезоне. Сдвинул на затылок форменную кепку, достал планшет и стал изучать карту, оглядываясь по сторонам.
— Простите, у вас доставка не для Максима Лебедева? Я жду письмо, а вот сейчас на минуту вышел из дома…
— О, — обрадовался курьер, — давайте ваш коннектор!
— Коннектор, к сожалению, дома, но есть удостоверение, — Макс приложил палец к документу — и тот подтверждающе пискнул.
— Ну отлично, — курьер заулыбался, — хорошо, что вы меня увидели. Мне теперь не надо искать ваш дом, тащиться по лестнице… А то и так день какой-то загруженный выходит. И плохой — вся доставка только мужикам.
— А что? Мужики плохие адресаты? — удивился Макс.
— Ну как сказать… Одинокие женщины гораздо лучше, — хитро заулыбался курьер.
Лебедев внимательно осмотрел молодого человека:
— Мне кажется, или вы в детстве слишком увлекались кинематографом? Таким, знаете ли, особым кинематографом…
— О! Верно! Но знаете ли, становиться сантехником — противно. Телемастером — много напрягов, да и в технике я не рублю. А вот курьер — это самое то. А ведь есть же какие-то совершенно ужасные профессии. Ну, например, программист.
— Программист? — переспросил Макс.
— Ну да. Целыми днями у монитора, кругом одни мужики… Ни новых знакомств тебе, ничего… Деньги, конечно, хорошие, но ведь это не главное. Каждый раз, как про эту профессию подумаю, так вздрогну.
— А что, программировали?