Нигде
Шрифт:
— Да какая разница, спрашивал или нет. Я слишком хорошо знаю людей. И хоть они в физическом виде, хоть в цифровом — от этого ничего не меняется. Люди есть люди.
— Ну а тебе тогда зачем это все? — Лера заложила крутой вираж, и автопилот занудным мужским голосом начал читать ей мораль.
— А мне неприятно быть белкой в колесе, — хмыкнул Тыца. — И я хочу докопаться до сути. Даже если я осознаю, что мое положение, когда я все пойму, будет хуже, меня это не пугает. Расстраивает, да. Но не заставляет отказаться от своих планов.
— Почему ты считаешь… — Лера уже
— Свобода — это то, что они готовы отдать за право жить в идеальном мире… — Ухмыльнулся Тыца. — Хотя, как мы выяснили опытным путем, идеальный мир не избавляет человека от моральных страданий.
— Слушай, Тыца, — Макс развернулся на сиденье. — Ведь ты же, получается, все с самого начала знал!
— Знал, — спокойно кивнул Тыца, — и, конечно, мог тебе сказать: «Мила, дорогой, вовсе никакая не Мила, а техническая личность…» И что бы ты мне ответил?
— Что? Какая еще техническая личность?
— Здесь, Макс, как мы уже поняли, не все — люди. Здесь есть разного рода симуляторы людей — служебные программы…
— Как так «программы»… Ты точно уверен, что Мила — просто программа? — Макс почувствовал, как у него по спине побежали мурашки.
— Не очень точно, но почти. Я это сегодня понял. Но это не просто техническая личность. Она, как это лучше сказать, «заточена» под тебя. То есть, вычислена именно та составляющая, что привлекает тебя в женщинах и идеально воплощена в ней. Судя по тому, что ты не собирался уходить без нее — воплощена эта составляющая идеально.
В машине все замолчали. Только было слышно, как с легким гулом уносятся назад автомобили, которые обгоняла Лера.
— Я хотел сначала с тобой попозже сегодня встретиться, а потом… — прервал молчание Тыца. — Потом понял, что ты замыслил. А как тут скажешь… Как объяснишь… Ты не расстраивайся, она не предавала тебя. Она изначально присматривала за тобой…
— Зачем? Зачем кому-то присматривать за обычным полицейским?
— Ты да, в самом деле, полицейский. Но, кажется, не совсем обычный. Ведь кто-то посылает тебе эти письма. Но почему, зачем… — Тыца пожал плечами. — Это, пожалуй, самая большая загадка во всей истории. Если мы разгадаем ее, то и все остальное, считай, будет наполовину разгадано. У тебя, Макс, есть какие-нибудь идеи?
— Совершенно никаких…
Пассажиры машины замолчали. Лера кипятилась, было видно, что она хочет продолжить прерванный спор. Но, наконец, она хмыкнула, проглотила комок обиды и решила, видимо, отложить разборку до более удобного момента:
— Ну что, к полиции?
— Что-то я уже не уверен… — Тыца снова извлек свой планшет и погрузился в изучение карты. — Хотя, конечно, очень хочется получить и второй диск. Попытка — не пытка. Давай, подъедем и позвоним этому Киму. Посмотрим, как будут развиваться события…
Макс немного помолчал и потом решился:
— Слушай, у меня есть идея. Нам надо спасти Ватутина.
— Ну я понял, — заулыбался Тыца. — Синдром неофита. Теперь тебе обязательно надо кого-нибудь спасти. И если сделать это насильно, тоже не беда. Но вообще
Глава 14
Катастрофически Земли не хватает мне
Тыца снова выключил планшет и некоторое время сидел молча. Затем, не зная, куда себя деть, снова включил и начал бессмысленно листать страницы. А потом дернул Макса за рукав:
— Ты знаешь, что такое анаконда?
— Знаю, — кивнул тот, — это змея такая. Где-то в Южной Америке водится.
— Правильно, — довольно кивнул Тыца, — но не просто змея, а самая большая в мире. Может достигать в длину до десяти метров и весить до ста пятидесяти килограммов.
— Бр-р-р, — поежилась Лера. — Ты чего это вспомнил?
— Говорят, что у сотрудников Корпуса Мира, работающих в джунглях Амазонки, существует инструкция на случай встречи с анакондой. От нее нельзя бежать: все равно догонит. Необходимо лечь на спину и прижать руки и ноги к телу. Она начнет по тебе ползать. Надо лежать и не шевелиться. Не паниковать. Когда она поймет, что вы не шевелитесь, то она не будет вас душить, а просто начнет глотать. Начинает она всегда со ступней. Тут тоже не надо бояться. Необходимо позволить ей проглотить сначала ступни. Потом лодыжки. Она будет надеваться на тебя, словно чулок. И когда она дойдет до коленей, то надо, очень осторожно, не производя лишних движений, достать нож, аккуратно ввести его сбоку в пасть змеи и резким движением, рванув нож вверх, рассечь ей голову.
— Для этого надо иметь нож, Тыца… — грустно усмехнулся Макс.
— Надеюсь, он у нас скоро будет, — ухмыльнулся Тыца. — Лера, останавливай! Местечко, как мне кажется, вполне симпатичное. Река, опять же…
Макс глянул в окно: они остановились на набережной, и от воды их отделяла только узкая полоска пешеходной дорожки. За чугунными узорами ограды блестели перекатывающиеся волны.
— Тыца считает, что вода ест слишком много ресурсов компьютерной системы, и потому, когда ты находишься возле нее, отследить тебя сложнее, — пояснила Лера.
— Ну примета у меня такая, — улыбнулся Тыца. — Макс, звони своему Киму!
— Но… — Макс хотел что-то сказать, но Тыца его перебил:
— Хе… Не знаешь номера? Набирай. Я уже нашел в справочнике, — и продиктовал телефон Кима.
— Привет! — сказал Макс в трубку.
— Привет! — отозвался Ким.
— Мне там не принесли письмо?
— Да, принесли. Оно у меня. Готов его тебе отдать прямо сейчас, — голос Кима показался Максу немного странным.
— У тебя там все в порядке?
— А у тебя?
— Ну как тебе сказать… Бывало и получше.
— Угу, — протянул Ким, — ну, значит, так и решим. Как ты хочешь забрать этот диск?
— Я где-то через час подъеду в отдел. Спасибо, Ким. Ты настоящий друг.
— Пожалуйста, Макс. На связи.
Лебедев нажал отбой и бросил трубку на торпеду.
— Ну что, все в порядке? — зашевелился на заднем сиденье Тыца.
Макс резко распахнул дверцу машины, вышел и сел на бордюр, спрятав лицо в ладонях. Лера вышла вслед за ним: