Нимфа
Шрифт:
Прежде чем Лоуренс успел еще что-то сказать, Криспин обошел вокруг стола и, схватив его за ворот камзола, прижал к высокой спинке кресла.
— Где она, Лоуренс?
— В Ньюгейте, — после недолгого колебания спокойно отозвался тот.
— Мерзавец! — сквозь зубы процедил Криспин, качая головой, после чего без единого слова выпустил Лоуренса и пошел к двери.
— Криспин, — сказал ему вслед Лоуренс, поднимаясь с кресла, — у меня не было выбора. Я не мог отказаться.
Криспин презрительно усмехнулся:
— Никогда не думал,
— Сколько они заплатили, не важно. — Лоуренс подошел к нему вплотную. — Дело в том, что они пришли ко мне за час до того, как здесь появился ты. Они предполагали, что ты захочешь спрятаться у меня, и подготовились заранее. Как только ты переступил порог моего дома, ловушка захлопнулась. И я не мог этому помешать.
. — Ты мог предупредить нас, когда мы пришли. Кристофер мог подать нам какой-нибудь знак, — с обманчивым спокойствием отозвался Криспин.
— Как ты не понимаешь, что они все время следили за мной, как и за тобой. У меня не было возможности ничего сказать ни Кристоферу, ни Киту, ни кому бы то ни было еще. Когда мы разговаривали на лестничной площадке, за дверью находился стражник с пистолетом, который держал меня на мушке. Меня предупредили, что, если я подам тебе какой-нибудь знак, они станут стрелять.
Криспин посмотрел на друга из-под прищуренных век и саркастически заметил:
— Конечно, после всего того, что мы друг для друга сделали, я не вправе был ожидать, что ты станешь рисковать жизнью ради меня.
— Дело не во мне, болван. Они сказали, что станут стрелять в Софи.
Криспин на мгновение замер, и Лоуренс представил себе, какую ужасную сцену рисует он в своем воображении. Но задерживаться на ней не было ни смысла, ни времени.
— Нужно переодеться, — заявил Лоуренс, вторгаясь в ход мыслей друга.
— Переодеться?
— Нам придется изменить внешность, когда мы отправимся вызволять ее, — пояснил Лоуренс и поспешил добавить: — Если, конечно, ты возьмешь меня в помощники. Они не должны узнать людей, освободивших Софи. Прежде всего потому, что ни ты, ни я не хотим, чтобы они и на этот раз догадались, где ее искать.
— Да, это верно, — согласился Криспин.
Настольные часы в кабинете Лоуренса пробили двенадцать раз, когда с заднего двора Пикеринг-Холла выехали двое бородатых матросов, которые держались верхом на лошадях слишком непринужденно для морских волков. Не размышляя об этом, они пришпорили коней и галопом помчались к Ньюгейту.
Глава 10
— Это Софи Чампьон, — уверенно заявила хрупкая женщина с карими глазами и золотисто-каштановыми волосами, источавшими слабый аромат гвоздичного масла. — Я никогда не забуду ее запах.
— Но Софи Чампьон не преступница, — возразила маленькая розовощекая дама. — Она никогда не была в тюрьме, потому что не
Первая кивнула своей розовощекой подруге и обратилась к Софи:
— Что вы можете сказать по этому поводу, мисс Чампьон?
Какое-то время Софи лишь недоуменно моргала. Она была так огорошена запиской Октавии, что не обратила внимания на то, что ее перевели в другую камеру, где помещались еще шесть женщин. Теперь они обступили ее и пристально разглядывали, ожидая ответа.
— Я не знаю, — вымолвила наконец Софи. — Я не сделала ничего дурного, клянусь. Но кто-то пытается представить дело так, будто я убила человека, а я не могу помешать ему.
— Почему? — спросила Хелена, которая, очевидно, была здесь главной. — Всем известно, что вы можете перехитрить десяток мужчин. Почему же вы позволяете так обращаться с собой? Почему вы не хотите побить противника его же оружие, как тогда, когда сэр Аргил пытался соблазнить вас, в результате чего оказался в одной постели с дикобразом и потом целый месяц не мог ходить?
— Или как тогда, когда вы спасли похищенную злодеями Эмми Баттерич, пометив монеты для выкупа пудрой и узнав таким образом, в чьих руках они оказались и где искать несчастную? — добавила розовощекая дама.
— Или как тогда, когда вы дали милашке Легации Рот приданое, чтобы она смогла выйти замуж за красавчика Эдгара Гордона, несмотря на то что ее отец проиграл все фамильное состояние и пустил дочь по миру? — вмешалась женщина с красивым грудным голосом.
— Я слышала, что они ждут первенца, — сообщила розовощекая дама Софи. — Разве это не восхитительно?
Софи кивнула, потрясенная услышанным. Она и не предполагала, что кто-то за пределами «Курятника» — не считая близких подруг — так осведомлен о ее жизни. А женщины продолжали, перебивая друг друга, вспоминать факты ее биографии: как спасла юную девушку, которую собирались продать ее братья; то, что она подарила бедной крестьянке лошадь, чтобы та могла вспахать поле и этим спасти хозяйство, которое ее пьющий муж привел в полный упадок. Тюремная камера стала похожа на вольер с щебечущими птичками, поскольку каждая женщина спешила рассказать историю о том, как Софи Чампьон помогла ее другу, родственнику, соседу. Вдруг ржавые дверные петли заскрипели, и в камеру вошли двое стражников, оба высокие, в черных полумасках, какие носят помощники палача.
— Софи Чампьон! — загремел один из них, и женщины разом замолчали. — Софи Чампьон, сделайте шаг вперед.
— Я Софи Чампьон, — тряхнув головой, заявила Хелена, прежде чем Софи успела опомниться.
— Нет, — ответила она, благодарно улыбнувшись Хелене, а затем с достоинством обратилась к стражникам: — Софи Чампьон — это я.
— Которая из них? — спросил один из стражников у своего спутника, и тот молча указал на Софи.
Первый решительно двинулся к ней, но путь ему преградила живая стена возмущенных дам.