Нимфа
Шрифт:
— Боже! — встрепенулась леди Артли. — Мне пора идти. Очень не хочется оставлять вас простуженного, одинокого и несчастного. И нет никого, кто позаботился бы о вас.
— Не беспокойтесь, я скоро поправлюсь, — заверила ее Софи, предусмотрительно покашливая, чтобы не дать возможности гостье снова действовать руками. — Будет лучше, если вы уйдете. Не хочу, чтобы кто-нибудь что-то заподозрил.
— Конечно. Гарри не должен знать, что я была здесь. Он такой ревнивый, настоящий тиран. Я не хочу, чтобы вы дрались с ним на дуэли из-за меня.
— Я постараюсь избежать этого, —
— Я уверена, что вскоре мы снова встретимся, — сказала леди Артли, величественно поднимаясь и шурша зелеными шелками. — Вы ведь сделаете то, о чем я вас просила, не так ли? Сделаете это ради меня, ради вашей милой Долорес? — Софи закашлялась, но не успела среагировать на порывистое движение дамы. — Благодарю вас, лорд Сандал. Я знала, что могу рассчитывать на вас.
Леди Артли бросилась к Софи, очевидно ожидая, что та примет ее в покровительственные объятия, но этого не случилось. Софи увернулась от ее алых губ и, склонившись, учтиво поцеловала ей руку.
— Вы такой галантный, — вздохнула леди Артли. — Такой божественный! — Ее излияния прервало появление Терстона, и она растворилась в водовороте зеленого шелка.
Внизу возле лестницы она столкнулась с Криспином и надменно кивнула ему:
— Всего доброго, дон Альфонсо. Потрудитесь посодействовать вашему хозяину в том, что он собирается сделать для меня. Ваш хозяин такой чудесный человек.
Криспин молча кивнул, онемев от количества зеленого шелка, вдруг свалившегося на него с лестницы, а также оттого, что Софи, очевидно, согласилась предпринять что-то в интересах его обладательницы. Впрочем, он тут же забыл о ней. Ему не терпелось высказать Софи все, что он о ней думает. Взбегая по лестнице через две ступеньки, он горел негодованием, предвкушая то, как отчитает ее за недостойное поведение. Софи нарушила условие, на котором он позволил ей присутствовать при беседах, и теперь она пожалеет об этом. Сначала он запрет ее в спальне. А потом заставит отвечать на свои вопросы. И только правду. У него оставалось всего пять дней на то, чтобы спасти свою голову, и он намерен был заставить ее говорить. Сегодня он узнает, что она на самом деле делала в «Единороге», что произошло между ней и Тоттлом и почему ее так живо интересует Феникс. И еще правду о ее отношениях с крестным. При мысли об этом он почувствовал что-то похожее на укол ревности, но предпочел не обратить на это внимания. Войдя в кабинет, он увидел Софи, которая сидела за его столом, в задумчивости накручивая кончик усов на палец. Его решимость несколько поколебалась, но слова «пять дней» вернули ее.
Что-то в разговоре с леди Артли не давало покоя Софи, что-то в словах этой модной дамы беспокоило ее. Софи старалась понять, откуда взялось это странное ощущение, и была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить появление Криспина.
— А, это вы, — очнулась она наконец. — Я ужасно проголодалась. Что у вас на ужин? И кто ждал вас внизу?
— Это не ваше дело, — грубо отозвался Криспин. —
— Вы что-то говорили о жареной свинине под яблочным соусом? — продолжала Софи, не принимая всерьез его раздражения. — И о суфле из шпината. Что, шпината не будет? Хорошо, тогда подойдет брюссельская капуста.
— Отвечайте на мой вопрос. Почему вы выдали себя за меня, проигнорировав мои распоряжения?
Видя, что он не намерен обсуждать меню до тех пор, пока она не удовлетворит его любопытства, Софи вздохнула и ответила:
— Вы ничего не говорили о том, что я не могу выдавать себя за вас. Кроме того, я этого и не делала. Она сама приняла меня за вас. А я лишь не стала ее поправлять. Вам, должно быть, будет интересно узнать, что она считает меня, то есть графа Сандала, менее красивым на портретах, чем в жизни. И еще ей понравились мои усы.
— Не могу передать, как сильно вы заставили меня ревновать. Что же вы обещали сделать для нее, ваша светлость?
— Она хочет, чтобы я, то есть вы выяснили, нет ли у ее мужа любовницы, и если есть, то соблазнили бы ее, — мрачно ответила Софи. — Для вас это не составит труда. Она считает, что граф Сандал ежедневно занимается такими делами. Перед завтраком. — Софи жалела, что не может ударить себя за то, что в ее голосе вдруг появились жалобные нотки, поэтому она изо всех сил стукнула кулаком по столу.
— Перед завтраком? — насмешливо переспросил Криспин, забыв, что еще минуту назад сердился на нее. Эта трогательная сцена ревности польстила ему. — Никогда. Обычно это происходит перед ужином.
— Ужин? — воодушевилась Софи. — Голуби, фаршированные шпинатом, луком, изюмом и хлебным мякишем, жаренные двадцать минут каждый в соусе из белого вина и сливочного масла, да?
— Что еще вы узнали у нее? — Криспин не обратил внимания на ее слова.
— Ничего, — снова поникла Софи. — Она лишь попросила об этой услуге. Надеюсь, она хорошенькая.
— Кто?
— Любовница ее мужа, которую вы должны соблазнить.
— Я стараюсь ограничить себя и соблазняю не более одной дамы в неделю. Я еще не закончил с вами, — сказал Криспин, но тут же укротил свое желание распространиться на эту тему. — Впрочем, наша работа тоже не закончена. Остался еще один подписчик, которого мы не опросили.
— Кто это? — рассеянно спросила Софи, подумав о том, что это можно было бы сделать после ужина и любовной близости.
— Вы.
— Но я не была его подписчиком! — изумилась она. От ее рассеянности не осталось и следа.
— Ваше имя фигурирует в бухгалтерской книге наряду с суммой, взимаемой за подписку.
— Возможно. — Софи покачала головой, стараясь осмыслить происходящее. — Но это не означает, что я подписывалась на его издание. Я никогда не встречалась с Ричардом Тоттлом. И не давала ему никаких денег.
— Правда? — усмехнулся Криспин с неприкрытым недоверием.
— Да. — Она поразмыслила с минуту и вдруг выпалила: — Я признаю, что пришла в «Единорог» для встречи с Тоттлом, мне сказали, что он в курительной комнате, но когда я вошла туда… — Она замолчала.