Нимфа

Яффе Мишель

— А вот здесь вы заблуждаетесь, мисс Чампьон. Еще как посмею!

— Я полагала, лорд Сандал, что вы человек благородный и вашему слову можно доверять, но жестоко ошиблась, — презрительно отозвалась она. — Вы жалкий трус, ничтожество. Вы готовы пойти на любую низость, чтобы выиграть спор. — Произнося эти слова, Софи заметила, как лицо Криспина потемнело, взгляд налился свинцом, но она уже не могла остановиться, поражаясь своей смелости и не предполагая, насколько ее обвинения были близки к истине. — Готова поклясться, то, что произошло между нами

прошлой ночью, все, что вы делали и говорили, было лишь уловкой, способом расположить меня к себе, добиться моего доверия и выведать все, что мне известно об этом деле.

— В борьбе все средства хороши, — снисходительно пояснил Криспин ледяным тоном.

— Но запереть меня вы не сможете! — дрожа от злости и еще какого-то трудноопределимого чувства, воскликнула Софи, желая обидеть его. — И обращаться со мной как с пленницей вы не имеете права. Вы ведете себя как подлый трус, который ни перед чем не остановится — даже перед тем, чтобы соблазнить невинную девушку, — лишь бы добиться своего.

— Вы правы, мисс Чампьон. — В глазах Криспина появился холодный блеск, а в голосе не осталось ни одной теплой нотки. — Я думал, что вам нужна моя помощь, но вы доказали мне, что я ошибался. Делайте что хотите. Что касается меня, то мне все равно, что с вами будет.

Его последние, убийственные слова продолжали звучать в комнате даже после того, как дверь за ним захлопнулась. Они кружились вокруг Софи, стучали у нее в висках, оскорбляли своей грубостью. «Мне все равно, что с вами будет, — ликовал хор голосов в ее мозгу. — Мне все равно, что с вами будет».

День сменился ночью, а Софи все продолжала сидеть, не двигаясь с места, не шевелясь, ничего не чувствуя и ни о чем не думая. С застывшим взглядом, с еле слышным дыханием, она словно превратилась в каменную статую.

Слезы, двумя ручейками стекающие по щекам, были единственным признаком того, что жизнь в ней не остановилась.

Глава 13

Нищета убивает красоту, а богатство ее возвеличивает. Стремление к красоте — это стремление к богатству, роскоши, что и является высочайшим стремлением человека. Золото, самый прекрасный металл, — это символ красоты.

Золото — путь к красоте (зачеркнуто).

Золото — способ достижения красоты (зачеркнуто).

Дорога к красоте вымощена золотом (зачеркнуто).

Золото. Золото, золото, золото. У меня должно быть золото.

У красоты должно быть золото. Много золота, очень, очень много.

Направляясь шаркающей походкой к двери мастерской, возвращаясь тем же путем несколькими минутами позже, человек с повязкой на глазах слышал лишь скрип пера, продолжающего прерванные записи.

Путь

к красоте лежит через золото — начертало перо.

Он не заметил, как Кит взял его под руку, как они спустились вниз по ступенькам. В эту минуту для него не существовало ничего, кроме отголоска тихих слов, которые он только что услышал.

— Мой человек из Сандал-Холла сообщает, что граф и Софи Чампьон находятся в близких отношениях, — шепотом повторял голос у него в мозгу, полунасмешливо, но с оттенком угрозы.

Путь к золоту лежит через кровь — выписывало перо.

Человек не в силах был сдержать свой гнев. Переступив порог мастерской, он с такой силой сорвал повязку, что едва не повредил фальшивый шрам на любу. Однако он не заметил этого, как не заметил и присутствия Кита.

Плата за золото — кровь.

Взгляд его был прикован к величественным стенам Сандал-Холла. Он смотрел на них с вызовом, словно хотел испепелить взором. Его ладони сами собой сжались в кулаки.

Плата за золото — смерть.

За этими стенами находилась Софи Чампьон. Женщина, поисками которой он был занят всю свою жизнь.

Плата за золото — жертва.

Эта женщина будет принадлежать ему, чего бы это ни стоило.

Глава 14

Криспин возвращался домой по лондонским улицам, превратившимся в потоки грязи. Гроза началась в полдень, небо над городом заволокло широкой пеленой туч, сильный дождь шел несколько часов не переставая.

Криспин промок до нитки. Прежде чем он успел разнести грязь по холлу, войдя в дом с заднего двора, появился Терстон и забрал у него мокрый плащ и обувь.

— Добрый вечер, ваша светлость, — приветствовал его слуга, ожидая пока Криспин развяжет тесемки плаща. — Надеюсь, вы хорошо провели день?

— Хуже некуда, — проворчал тот. Однако это было не совсем так. Если не считать отвратительной погоды и ужасного настроения, то день сложился неплохо, прежде всего потому, что ему удалось выяснить кое-что важное.

Следуя указаниям посланца, доставившего письмо, когда Софи беседовала с леди Артли, он отправился в дом на окраине города. У черного хода его встретила очень молодая встревоженная женщина, которая тут же принялась сердечно благодарить его за приход.

— Прошу прощения, что заставила вас совершить такой долгий путь, — извинилась она, — но я не могла прийти для беседы к вам, а доверить секреты кому-нибудь другому не решилась.

Девушка повела его по узкому коридору, объясняя на ходу, что дом принадлежит ее дяде Мэтью Грею, в прошлом преуспевающему торговцу, а ныне беспомощному инвалиду, который нуждается в постоянном уходе, почему она и не может долго отсутствовать. Она попросила Криспина прийти в полдень, поскольку в это время служанка отправляется за покупками, а значит, никто не узнает о его визите.