Ниро
Шрифт:
Привет.
– Привет.
Это слово не вяжется в ее представление о Ярославе. Дружелюбное слово, располагающее к себе, открытое, теплое, нежное. И в устах самого жестокого монстра из старого страшного сна, картинно застывшего на пороге ее палаты. Он почти не изменился за то время, что ей удалось украсть у судьбы и провести как можно дальше от него и его влияния. Хотя нет, конечно, он изменился, складки залегли глубже вокруг четко очерченного рта, и седина предательски коснулась висков, но остались прежними и тяжелый взгляд из
– Спасибо, что с ног не сбила радостной волной от долгожданной встречи.
Его губы изгибает издевательская усмешка и в глазах стынет лед. Он чувствует ее, считывает, словно открытую книгу, особенности физиологии, гори они пламенем. Ася судорожно сглатывает в ожидании неминуемой расправы. К боли привыкнуть невозможно, к унижению и невозможности сопротивляться тоже, да и какой смысл противиться его воле. Все равно согнут и вывернут, и кричать заставят так, как ему нравится. Ася неосознанно вжимается в спинку кровати, она знает, что он может приказать ей молчать и тогда она не посмеет даже рта открыть, судорожно кусая губы от боли.
– Приятно узнать о твоем постоянстве.
Его улыбка становится шире, обнажая крепкие зубы, и в глазах тенью мелькает разочарование. Он подходит ближе и занимает кресло рядом с ее кроватью. Она уже откровенно трясется и пытается сжать отчаянно дрожащие губы. Помощи ждать неоткуда, ведь никто не войдет ее вдруг проведать. И клиника вполне может быть выкуплена Ниро.
– Ты можешь хотя бы выслушать, прежде чем впадать в привычный ступор жертвы домашнего насилия?
Она ненавидит и боится его словоохотливости. Сколько раз он насмехался над ней, оттягивая момент, наслаждаясь ее страхом и только потом бил, вынуждая теряться от неожиданности нападения.
– Я приехал сюда не для того, чтобы вернуть тебя.
Ася вздрагивает и застывает, даже губы занемев, перестают дрожать. Он вынес ей приговор. Он убьет ее, он так часто грозился сделать это с ней. Она никогда не увидит детей, маленькая Нея станет взрослой и даже не вспомнит маму. И тут же необъяснимое облегчение накатывает, заставляя слабеть от осознания неизбежного окончания ее кошмара. Ее не станет, а значит, не станет боли и унижений. Не этого ли она хотела? Мечты всегда сбываются не так, как ты на них надеешься. Мечты смеются, издеваясь над твоими надеждами, и вроде ты получаешь то, что хочешь, но как же извращен в итоге результат. Но на самом деле не страшно, лучше вот так, чем постоянно дрожать и закрываться от ударов, сыплющихся со всех сторон. Лучше так, чем терпеть издевательства его матери и любовниц. Хотя бы умереть человеком, а не использованной вещью. И плечи сами расправляются, и даже подбородок дергается вверх, а Ярослав смеется, глядя на нее с непонятной грустью.
– Убивать тебя я тоже не собираюсь, - он кивает на зеркало, вмонтированное в половину стены.
– С другой стороны обычное стекло, своеобразное окно для присмотра за пациентами, дает обзор персоналу, дабы не
Ярослав закидывает ногу на ногу, руки свободно на подлокотниках кресла.
– Больше не думаешь, что я тебя убью прямо здесь, мы же всегда любили устраивать представления наедине друг с другом, - и тут же демонстративно кривится от всплеска неконтролируемого ужаса.
– И не здесь убивать я тебя тоже не собираюсь. Возможно, мои слова были не совсем точны, я приехал сюда, чтобы остаться.
Взгляд прямой, испытующий, тяжелый.
– Я готов к компромиссам, я готов остаться на Сагерти ради тебя, - он медлит, но тут же решительно заканчивает.
– Ради нас.
Пустота призывно звенит и манит, но Ярослав наклоняется вперед и резко сжимает ее ладонь, причиняя боль.
– Обойдемся без обмороков, не в это раз, милая.
Асинаиля непонимающе таращится на него, позабыв о страхе перед наказанием.
– Я готов отказаться от карьеры, родины и положения семьи Ниро, - его взгляд гипнотизируют ее затравленный, не позволяя трусливо отвести глаза в сторону.
– Теперь скажи мне, готова ли ты забыть о нетерпимости ради того, чтобы стать матерью своим детям?
Она машинально кивает, послушно соглашаясь и при этом едва ли осознавая смысл услышанного, и тогда он склоняется ниже и шепчет ей в самые губы.
– Ты ляжешь в мою постель, и это не подлежит обсуждению.
Еще один еле заметный кивок согласия и Ярослав крепко прижимается к ее губам, вынуждая раскрыть рот и впустить его язык, жадный и нетерпеливый.
– Твою же ж мать, - Ярослав с видимым усилием отрывается от ее губ, безуспешно пытаясь справиться с рваным дыханием и накатившим возбуждением.
– Хочу тебя.
И жадно втягивает ее запах, водя носом по запрокинутой шее, невесомо касаясь губами бледной кожи.
– Мне пообещали выписать тебя к вечеру, врачи сказали, ничего серьезного, нужно только соблюдать постельный режим, - короткий смешок, наполненный двойным смыслом.
– Я уже приказал купить большую кровать с хорошим матрасом.
Ярослав откидывается на спинку кресла, и кончики губ приподнимаются, изображая светскую улыбку.
– Твоя квартира слишком мала для семьи с двумя малышами, поэтому я приказал также подыскать приличный дом в пригороде, возможно небольшое поместье...
И тут же сбивается, почувствовав ее боль.
– Ты должна понять, - Ярослав демонстрирует чудеса выдержки.
– Ингар и Дарслав уже не в том возрасте, когда привыкают к изменениям. Они первые ученики военной школы. Конечно, они знают о том, что ты их мать, но привыкли обходиться без твоего участия в своей жизни и я не вижу причин, чтобы менять привычное положение вещей. Я привезу детей, как и обещал, ты увидишь их, но ни на какое общение, кроме редких встреч, не рассчитывай. Мирослав останется на Сагерти до совершеннолетия, потом он вернется на Мурано.
Ярослав замолкает, намеренно вынуждая Асинаилю задать вопрос касательно их дочери, но та смотрит на него огромными глазами, блестящими от слез, и молчит. И он снова заговаривает:
– Девочки большая редкость для нашей семьи, уже несколько поколений у Ниро не появлялись дочери. Можешь представить мое удивление при знакомстве с Неей. Она моя копия, что не может не радовать.
– С кем она?
Тихо, прерывисто, но он слышит и окидывает ее насмешливым взглядом.