Ниро
Шрифт:
– Тогда я отказываюсь от поддержки семьи.
Дверь закрылась бесконечно долго за его спиной, отрезая прошлое и оставляя неопределенное будущее.
Ингар не стал нищим, но тех средств, что он получал за преподавательскую деятельность, едва хватало лишь на самое необходимое, и многое из того, что он считал когда - то привычным, теперь казалось невиданной роскошью. У них не было прислуги... не было ничего из того к чему он привык с детства. Второй проблемой оказалось его воздержание, и хотя он и Мели проживали в одной квартире, делили разные спальни. Ингар предложил ей время на привыкание и держал слово но, сколько же сил требовалось, чтобы не войти в ее спальню и не взять то, что ему
Ее откровенное желание обволакивает, ласкает и соблазняет. Форменная курточка расстегнута на три пуговицы и когда она наклоняется над столом, ему открывается занимательное зрелище на ее грудь в кружевном белье. Из аудитории девушка выходит последней, оглядывается уже на пороге, словно спрашивая его позволения остаться, и он поощрительно улыбается ей. Ключ проворачивается в замке, и девушка шагает к нему, на ходу стягивая форменный пиджак. Он расстегивает пояс брюк и откидывается на спинку стула. Она провокационно облизывает губы и опускается перед ним на колени.
– Мне нравится то, что я вижу, господин Ниро.
– Постарайся, чтобы мне понравилось.
Она сосет его член, не отрывая чарующего взгляда от его глаз, берет его сильно и страстно, умело доводит до оргазма. Он кончает глубоко в ее рот, и она медленно облизывает свои губы.
– Я сниму номер в гостинице, - Ингар сыто ухмыляется, застегивая ширинку брюк.
– Покажешь мне, насколько я тебе не безразличен.
Ингару понравились девушки Анабаса, без комплексов и ложной скромности. Они отвечали равной страстью на его страсть, но он предпочитал короткие связи, и они не противились этому. Взаимное удовольствие на коротких свиданиях, он не хотел их любви, ему хватало только их желания.
И Мели... он не давил на Мели, терпеливо ждал, приручал к себе и надеялся на чудодейственную силу любви, но время шло, а ее чувства к нему все также мало напоминали любовь, как и прежде. Возможно, слабый аромат симпатии и отсутствие страха, но не более того.
– Я хотел бы поговорить с тобой, - и невольно морщится, наблюдая за тем, как застывают ее плечи, и она замирает у окна.
– Откуда испуг, Мели, разве я был строг в последнее время?
Она порывисто оборачивается, искусственно улыбается и, перехватив его взгляд, прячет дрожащие руки за спиной.
– Я не понимаю о чем ты?
Прекрасно понимает и привычно лжет. Он устал жить во лжи, он устал лгать себе и притворяться.
– Прошло столько времени, но ты боишься меня.
– Я не боюсь...
– Твой страх отравляет наши отношения.
Ингар встает, подходит к Мели, притягивает к себе, долго успокаивающе гладит по распущенным вдоль спины спутанным локонам.
– Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.
Она вздрагивает в его руках... и застывает льдом.
– Мой предыдущий брак признан недействительным, - поясняет он, и задыхается от ее страха, паники и ненависти. Она ненавидит его... Понимание отчаянно опаздывает и тормозит... Он не хочет понимать ее ненависть... Он сделал все, чтобы исправить ошибки прошлого...
– Сука, Мели, какая же ты сука.
Кадык нервно дергается, плечи напряженно застывают, а руки сами стискивают ее волосы в кулаках и тянут, тянут назад, заставляя ее запрокинуть голову и взглянуть прямо в лицо своему самому страшному кошмару. Отказаться от семьи, ради нее... от привычного образа жизни, ради нее... оказаться запертым здесь, на гребанной
– Я не стану платить за свои ошибки один, Мели, - свистящим шепотом напоминает он, испепеляя ее взглядом.
– Мы будем платить вместе.
Мели откровенно трусит и дрожит в его руках, губы трясутся, в глазах слезы ужаса.
– Ты думала, что я не выдержу, встречу другую, уйду от тебя, - зачитывает Ингар ее обвинение свистящим шепотом.
– Об этом мечтала, отсюда твоя надежда на счастье. Ты не видишь нас вместе, я никто для тебя, жалкий насильник, заигравшийся в доброго любовника.
Она молчит, смотрит на него бездонными глазами и молчит, даже не пытается возразить и его успокоить. Она могла бы солгать...
– Ты ведь знаешь приговор, не правда ли?
– уголок его рта рвано дергается вверх в безрадостной усмешке.
– И готова принять его с похвальной покорностью?
Ингар не спеша наматывает ее длинные локоны на руку и цинично добивает бессловесную жертву.
– У меня всегда стоит на твой страх, Мели, ты вкусная даже в крови и без сознания. Я ведь трахал тебя такую и мне нравилось.
Она не сопротивляется и не закрывается от занесенной над нею руки. Только закрывает глаза и трогательно сжимается в ожидание удара.
– Мели, - шипит он.
– Открой глаза.
И бьет сразу, с одуряющей жадностью наблюдая за тем, как ее глаза туманятся болью, а из уголка рта вытекает тоненькая струйка крови.
– Ты заплатишь мне за каждый вздох своей ненависти.
Семья всегда поддержит и встанет рядом. Семья останется с тобою, когда другие уйдут. Семейные узы не рвутся, они нерушимы, они навсегда в твоей жизни и в твоем сердце. Ингар сам когда - то отказался от имени своего клана. Ушел прочь, не оборачиваясь и ни о чем не жалея. Тогда это казалось правильным, быть рядом с той, что любима тобою до беспамятства. Забыть обо всем, что было дорого ради прозрачных глаз и тонких рук, трогательно вздрагивающих на твоих плечах. Ради мечты стать отцом вот такого же трогательно беззащитного малыша, и чтобы обязательно копией Мели. Его мечты разрушили его прошлое, превратили в пепел настоящее и уничтожили будущее. Он ревел раненным зверем и метался в тесной квартире на чужой для него планете. Он был одинок, он был нелюбим и привязан к ненавидящему его существу. Боль разрывала грудь и требовала крови... Ее крови и ее боли...
– Извините, не имею чести знать ваше имя.
И Мели очаровательно улыбнулась ему.
– Мы встречались в этом доме раньше.
И его сердце замерло, наполняясь щемящей нежностью и тут же забилось с новой силой, переполняясь неведомым и совершенно незнакомым.
Его сердце наполняла любовь, ненужная ей, презираемая его семьей и так нежно лелеемая им самим. Его маленькое счастье в бледном шелке скромного платья и своенравным завитком золотистых волос вдоль виска. Он был готов носить ее на руках, он был согласен немедля жениться на ней, но ограничился принуждением и изнасилованием, получив немыслимое удовольствие от ее смятых губ и покорного тела. Кто же знал, что эта маленькая девочка заставит заплатить за каждую слезинку, пролитую ею из-за него. Она лишила его семьи, отказала в любви, разбила его счастье... Мать его детей будет ненавидеть их отца... Все повторяется... Замкнутый круг.