Нищий

Щепетнов Евгений Владимирович

— Вы слуг оставите или уволите? Давайте я приглашу их, а там сами решите, что с ними делать. — Она удалилась и через несколько минут возвратилась в сопровождении женщины лет пятидесяти и двух мужчин приблизительно такого же возраста: — Это вот кухарка, Алана, ее муж Старн, а это Маст. Мужчины занимаются хозяйством, уборкой, следят за чистотой и исправностью всего поместья. Получали они у меня по два серебряника в день. Нужны они или нет — решать только вам. Живут они внизу, рядом с помещением для охранников. Ну все, Алана, Старн, Маст, Каран и остальные ребята, — обратилась она к слугам и охранникам, которые после заключения сделки еще не покинули помещение, — вы у меня служите последний день.

Спасибо за верность и прощайте. Теперь в доме новые хозяева — вот они. Я выдам вам выходное пособие, зайдите ко мне чуть попозже. О будущей службе договаривайтесь с новыми хозяевами. Ну, все. Я к себе, собираться. Потом схожу в порт, узнаю, если есть отходящий корабль на материк, возможно, я уже сегодня съеду. Если нет — завтра утром. Не хочу ни одной лишней минуты тут оставаться… — Магира направилась к себе, потом обернулась: — Каран, выдели мне сопровождение. Пока я на острове, ты служишь у меня.

— Конечно, госпожа. Сейчас сделаем. — Он встал и вышел со своей бывшей хозяйкой.

Я посмотрел на грустных слуг:

— Вы остаетесь служить, как и служили. Для вас ничего не изменилось. Жалованье то же, что и было.

— Спасибо, господин! — Слуги поклонились, на их лицах было написано облегчение — ну кому охота снова искать место, уходя с насиженного?

— Меня зовите господин Викор, это госпожа Мараса, а это господин Амалон, великий лекарь и маг, — усмехнулся я, подумав: «Пусть разносят весть по соседям». — Господин Амалон теперь будет лечить жителей города, он бывший лекарь императора. Так что можете приглашать клиентов. И еще: кто знает художника? Нам надо сменить вывеску.

— Я знаю, господин Викор, сегодня же могу пригласить, — отозвался Старн, — он недалеко живет. Правда, злоупотребляет спиртным. Не знаю, возможно, он спит сейчас пьяный, но попробовать сходить можно.

— Давай сходи, тащи его сюда. Кстати, кто знает, где тут продаются лечебные травы и всякие магические предметы? Господин Амалон, расскажете, что надо?

— Конечно. Я сейчас составлю список. Надо будет поискать — без некоторых важных предметов и ингредиентов вообще нельзя заниматься лечением и магией. — Амалон сочился удовольствием — ему все ужасно нравилось, наконец-то он займется любимым делом.

Я смотрел на своих спутников — они были довольны переменами — и думал:

«А где мое место в этом мире? Чем я могу заниматься? Лекарить? Я не умею… да и желания учиться этому нет никакого. Воевать? Честно говоря — наелся досыта. Где мое место в этом мире? В этом мире? А что я знаю об этом мире? Почему я зациклился на том, какое мое место, что я должен делать? Главное — вылечить ногу, стать полноценным человеком. А потом… да, что потом? Путешествовать, смотреть мир! Почему бы и нет? Много ли мне надо — поесть, прикрыть наготу, крышу над головой и приятное душе общество, — что еще нужно человеку, чтобы быть счастливым? Вот только еще должок надо отдать кое-кому. Карсана… бедная девочка. Честное слово, не думал, что так закончится. Аз воздам…»

Следующие несколько дней прошли в суете — все вокруг буквально кипело. Мараса взяла дела в свои руки: в доме была произведена генеральная уборка — все вычистили, вымыли, внутри и снаружи, лавку переделали под приемную для посетителей. Как оказалось, у Амалона не нашлось конкурентов в этом городе — его уровня магов-целителей здесь не было никогда. Так, пара лекарей-знахарей вроде Марасы, но они никак не могли соперничать с имперским магом.

Только я был расстроен: как оказалось, нужных для моего лечения ингредиентов тут не нашлось, их необходимо было заказывать с материка. А это должно занять не меньше недели-двух. Амалон сделал заказ купцам — они пообещали привезти.

Я сознался Амалону, что абсолютно

неграмотен. Он никак не мог в это поверить, поскольку я изъяснялся не как простолюдин, которого не учили читать и писать, поэтому мне пришлось рассказать ему правду о том, как я сюда попал, о своем мире. Он был потрясен услышанным, и теперь каждый день мы подолгу с ним беседовали: я рассказывал ему о Земле, он же — о жизни здесь. Мне это напоминало наши беседы с Катуном, которого я не мог забыть. Я поведал Амалону о Катуне, и он тоже сожалел о его смерти и несчастной судьбе. В конце концов мы решили, что Амалон будет обучать меня грамоте, — этому мы и стали посвящать все свободное время.

Ходить на острове особенно было некуда, да и не хотелось. По трактирам шастать и выпивать? Жизнь шла размеренная и тихая. Ну если не считать драк между подвыпившими завсегдатаями питейных заведений. Это добавляло нам клиентов, расплачивающихся полноценными золотыми, — практика Амалона как-то сразу начала давать ощутимый доход. Вот только одно неприятное обстоятельство портило настроение — кто-то стал нам пакостить: то подбросят дохлую кошку во двор, то подожгут угол забора (приходилось потом всем выбегать и тушить), то ночью кинут камень в окно или бутылку с чернилами в вывеску, — мелко, гнусно и неуловимо.

Я думал над тем, кто занимается этой гадостью, и у меня на примете было только трое подозреваемых: та девица, которая завела меня в засаду, да два лекаря, что до приезда Амалона были тут в почете (по причине отсутствия настоящих специалистов), а теперь прозябали в полной разрухе, поскольку все клиенты были у нас.

Мараса принимала тех, кто попроще, а если требовалась помощь настоящего мага — приглашался Амалон.

Было интересно следить за тем, как он лечил больных. На моих глазах он исцелил человека со сломанной ногой. Как-то к нам притащили пирата, которому камнем из катапульты перебило ногу в голени — она распухла, как бочка, почернела, и того и гляди должна была начаться гангрена. Амалон решительно выгнал из приемной спутников больного, уложил его на деревянную кушетку, вспорол ножом штанину, впившуюся в раздутую ногу и приступил к лечению. Ступня торчала под углом ко всей ноге. Амалон начал с того, что влил в больного с литр травяного отвара, пояснив:

— Магия магией, но жаропонижающего и противовоспалительного еще никто не отменял.

Затем он наложил на него руки и ввел в бессознательное состояние, а после того как пират расслабился и спокойно дал вправить себе ногу (она стала прямая, хоть и распухшая), настал черед настоящей магии. Амалон покрыл место перелома какой-то вонючей мазью красного цвета, наложил руки, произнес какие-то слова, и вдруг вокруг его рук замерцало желтое сияние, а мазь стала на глазах впитываться в ногу, исчезать. Исчез синюшный оттенок, опухоль стала рассасываться. Амалон еще трижды повторил эту процедуру, через каждый час, и после третьей, последней, нога больного хотя и была все еще припухшей, но уже приобрела розовый здоровый вид.

— Через три дня нога будет в порядке. С тебя — пятьдесят золотых.

Пират почертыхался, потом достал мешочек с деньгами и оставил его на столе. Такие операции на острове не мог делать больше никто.

Амалон удовлетворенно сел за стол, кухарка налила ему чаю, и он стал с удовольствием его пить.

— Много сил уходит на магию. Довольно сложный случай был. Правда, полегче, чем твой. Ничего, скоро приедут компоненты мази — составим, будем тебя лечить. Ну нет тут драконьей крови и хвоста ящерицы! Ну что поделаешь… А они непременные компоненты мази — ускоряют регенерацию тканей, соединяют магию и процессы регенерации в твоем организме. Так-то они не сильно дорогие, не то что тебе говорили, но очень дефицитные.