Нищий
Шрифт:
Карабканье по канату заняло минут десять, в течение которых я то замирал, то снова начинал ползти, как по натянутой струне. Вот и борт корабля — уцепился и мягко перевалился через него, сделал пару шагов и вдруг услышал голос:
— Это что еще такое, ты кто…
Закончить он не успел — возможно, я нарвался на вахтенного офицера, — я отключил его ударом в солнечное сплетение и быстро оттащил за сложенные бухты канатов, накрыв брезентом.
Ох как неудачно вышло, я не хотел его убивать, надеюсь, что он очнется потом. Я знал этого офицера — он был вполне приятным человеком средних лет, уважительно относившимся ко
— Кто там? — спросил капитан.
Я промолчал и еще раз постучал.
— Да кто там?! — раздраженно повторил Блисторн и загремел запорами.
Он распахнул дверь, стоя в проеме, на фоне освещенной светильником каюты, и держа в руках кинжал. Я рванулся вперед, сходу выбил у него из руки оружие и, захватив его шею, поставил на удушающий прием. Через несколько секунд капитан обмяк. Закрыв дверь, я связал его по рукам и ногам полотенцами, потом заткнул рот и стал дожидаться, когда он очнется. Наконец капитан открыл глаза, непонимающе осмотрелся по сторонам и попытался двинуться — вязка ему помешала, и он яростно рванулся.
— Капитан, не дергайтесь. Это Викор. Сейчас я развяжу вам рот, и мы поговорим. Вы можете мне обещать, что не будете кричать, поднимать шум и всякое такое? Если вы это сделаете — мне придется вас убить. Вы поняли меня?
Капитан кивнул, я склонился над ним и, развязав полотенце, вынул у него изо рта кляп. Потом уселся рядом на стул, подняв выбитый у капитана кинжал:
— Можете говорить.
Капитан холодно, яростно проговорил:
— Викор, что это значит? Что за дикость? Я сегодня был у вас в гостинице, мне сказали, что вы погибли в огне, и вот теперь вы являетесь ко мне в таком странном виде — вы с ума сошли? Почему вы напали на меня?!
Я слушал его и анализировал: врет или нет, врет или нет…
— Капитан, от того, поверю я вам или нет, сейчас зависит ваша жизнь. Скажите мне, это вы организовали нападение на нас?
Капитан помолчал, потом с горечью произнес:
— Я понял. Викор, кто погиб?
— Почти все, капитан. Амалон, тетушка Мараса, Алана. Все погибли. И я пришел за ответом: КТО?! Докажите мне, что это не вы. Мне очень не хочется вас убивать. — Я впился глазами в лицо Блисторна и попытался понять — врет он или нет.
Капитан молча полежал, глядя в потолок, потом повернул голову ко мне и тихо сказал:
— Викор, мне очень жаль Амалона. Мне нравился старик. Неужели ты думаешь, что я мог организовать такую подлость? Я боевой офицер флота, у меня есть честь, разве я когда-нибудь давал повод усомниться в моей чести?
— Кто знает, господин Блисторн… Вот господин канцлер учился с вами, наверное, тоже был офицером… А потом в гостиницу приходят агенты Тайной стражи и вырезают постояльцев, грабят их — это соотносится с понятиями о чести боевых офицеров?
— Я понимаю вас. Вы ударили меня в больное место… — Лицо Блисторна перекосилось гримасой отвращения. — Да, мы учились с канцлером Гроткорном в одном офицерском училище. И если это его рук дело, мне стыдно за него и за офицерство. Только одно могу сказать: политика портит людей, и потому я на мостике боевого корабля, а не в сенаторах. Расскажу вам. После нашего разговора я собрался и отправился к канцлеру. Я рассказал ему
— Вы кому-то еще говорили о сделке?
— Нет. Только канцлеру.
— Капитан, я вам верю. Но, извините, я вас снова свяжу и оставлю тут до утра. Прошу меня простить, но это необходимо. Кто знает, вдруг вы ради государственной необходимости поднимете тревогу и постараетесь спасти вашего друга Гроткорна. Сегодня его место должно стать вакантным. Я в этом уверен.
— А если я дам честное слово, что ничего не предприму? — с надеждой спросил капитан, глядя на то, как я приближаюсь к нему, держа в руках кляп и полотенце.
— Извините, капитан, мы не в детские игры играем — на кону моя жизнь. А я не хочу рисковать. Один раз я уже доверился вам — и что вышло? Утром вас развяжут матросы. Простите и прощайте!
Я засунул ему в рот кляп и затянул полотенце под его яростным взглядом. Затем погасил светильник — он мне все равно был не нужен — и вышел из каюты в темноту. На палубе было тихо, я подошел к канату, по которому поднялся на борт, и скользнул по нему вниз. Темная вода привычно приняла меня, и я тихо поплыл к берегу. Мне предстояла сложная задача… как раз для диверсанта.
ГЛАВА 10
Пахло водорослями и сыростью… В кустах свиристели какие-то насекомые — то ли сверчки, то ли цикады, — мои познания в насекомых этого мира ограничивались мухами да тараканами. Звезды на небе выглядели мохнатыми, нереально яркими — воздух этой планеты еще не был загрязнен ни дымами заводов, ни выхлопами автомобилей, он был чист, свеж и пах какими-то фруктами и цветами.
Шагать было не очень приятно, хотя я и вылил из мягких сапог морскую воду, но она все равно чавкала и просачивалась между пальцев ног, стекая из штанин. Впрочем, это мне не мешало, и я скользил между домами, кустами и деревьями, как демон мщения. Добираться пришлось недалеко — поместье канцлера находилось в районе порта.
Это было огромное белое здание за высоченным забором, метра четыре, который преодолеть оказалось нелегко, хотя у владельца особняка и не имелось никаких ярких прожекторов и электронной сигнализации. Мне предстояло задействовать все, что я умею, все, чему меня учили инструкторы спецшколы диверсантов.
Осмотрел забор — высоко. Сидя под кустом напротив особняка, я стал внимательно изучать местность: поместье с тыльной стороны выходит к морю, там причал для частной яхты канцлера. Я подполз к берегу, осмотрелся: территория окружена металлическим забором с пиками наверху, через него видно, что яхта стоит у небольшого причала, за ним — дорожка к тому же высокому каменному забору и вход, ворота.