Нищий
Шрифт:
Бабакан постоял с куском горной породы в руках, закрыв глаза и сосредоточившись, затем раздраженно кинул его в кучу к остальным и сказал:
— Хренова жила, похоже, истощилась. Не вижу я ее! — Его мясистые вывороченные губы схватили кончик уса и начали яростно его теребить. — Это плохая новость. Саркапад будет недоволен — ну а я что сделаю? Я же не могу эту руду произвести! Хм… давай-ка еще ты попробуешь, чем черт не шутит. Честно говоря, я думал, что найду руду, а потом тебя проэкзаменую: можешь найти что-то или не можешь. Ну а тут уже терять нечего — давай. Значит, так: хватай кусок руды, сосредотачивайся и читай заклинание. Ты должен почувствовать
Я поднял кусок руды — он действительно был тяжелым, массивным — и, приложив к нему руки, вызвал из головы заклинание Бабакана. Я стал внимательно прислушиваться к своим чувствам, как он и говорил, при этом четко выговаривая вслух странные слова. Слова заклинания падали в темноту пещеры, и мне стало казаться, что она как-то осветилась: кусок руды, все вокруг приобрело свою ауру, даже сквозь закрытые глаза я видел переливы красок, какие-то цвета — от нежно-серого, перламутрового до красного и горячего.
Кусок руды в моих руках стал не просто обломком камня, а у него появился запах — запах горячей окалины, а еще вкус чего-то кислого, с горчинкой, он сиял в моих руках перламутровым блеском.
Я потянулся мыслью вперед — дальше, дальше, и мне показалось, что я где-то далеко чувствую такой же запах… Запах рос, увеличивалась его интенсивность… и вот я просто задохнулся от его насыщенности — впереди, немного вправо, находилась мощная жила оловянной руды, протяженностью не менее чем метров двести и толщиной метров десять. Остальная горная порода была как будто полупрозрачна, и я ясно видел эту огромную змею — ее хвост терялся далеко. Может, она была гораздо длиннее, но моего умения, моей силы уже не хватало увидеть, где заканчивается эта жила. Запасы ее были просто огромны — этого количества руды гномам хватило бы на много лет. Но эта жила находилась под тридцать градусов к основной жиле и за сто метров от нее.
Как я понял, жила, которую начали разрабатывать гномы, была гораздо меньше и уже сошла на нет — на самом деле это было только начало той, настоящей, прерывающейся. Возможно, произошел сдвиг горных пород, и жила ушла, оторвав «голову» от основной.
Я еще долго стоял, восхищенный красотой горы, видимой вот так, изнутри, пока не очнулся от криков и тряски Бабакана:
— Очнись! Уйди оттуда! Викор, скотина, вернись!
Я открыл глаза — руки-ноги затекли, голова болела… Я с недоумением посмотрел на Бабакана — тот облегченно вздохнул:
— Ну ты зараза! Час уже до тебя не могу докричаться! Ты застыл с камнем в руках, и все! Ты смотри осторожнее — были случаи, когда оттуда не возвращались! Душа уходит в гору, а тело остается пустой оболочкой. Но мне казалось, это только гномам грозит. Я не думал, что на человека это может так подействовать — вот я болван-то! Ну так что, что там увидел? Я уж испугался за тебя, думаю — ну все, каюк парню!
— Вот в эту сторону, сто метров, чуть под наклоном, — жила руды толщиной в десять метров, длиной не менее двухсот метров. Дальше не увидел — теряется в темноте. Ну что, пошли наверх?
Гном замер, вытаращив глаза:
— Ты увидел жилу за сто метров?! Постой — какие сто?! — за ТРИСТА метров? Викор, ты серьезно?
Я удивленно замер, тоже вытаращив глаза на гнома:
— А чего такого-то? Ну да, я почуял жилу, тебе сказал, где она. Ты чего так на меня вытаращился-то?
— Викор, чудак, я считаюсь хорошим рудознатцем, но я вижу в горе только
Мы пошли на выход из выработки, а я думал опять о превратностях судьбы: неужели я приобрел хоть какую-то гражданскую специальность? До этого все без исключения мои способности были направлены на разрушение, на убийство — теперь я что, шахтером заделался? Мне стало смешно…
— …Вот такая история, — закончил рассказ Бабакан.
Саркапад с волнением внимательно посмотрел мне в глаза:
— Викор, ты уверен, что жила находится именно там?
— Ну да, — неуверенно сказал я, — точно там, сто метров от конца выработки, под тридцать градусов от направления прежней выработки. Насколько я понял, был сдвиг горных пород, и жила сместилась. Та, которую разрабатывали, была лишь началом, головой или хвостом — как хотите, так и назовите — основной жилы. Если вы пойдете в том направлении — достанете до основного тела. Ну что еще я должен сказать? Клясться, что ли?
— Нет, клясться не надо. Покажи мне на схеме, где располагается жила.
Я подошел к столу и в течение нескольких минут показывал, черкал и объяснял в лицах — как и что я увидел, где и что находится. Бабакан восхищенно цокал языком и приговаривал:
— Вот видите, видите, какое сокровище я приволок в наш клан! А вы еще думали — нужен он или не нужен?! Одна только эта жила все оправдывает! А мы можем еще и с другими кланами работать! И брать с них хорошие денежки — мы же бесплатно-то не работаем, в самом деле! Надо его в клан принимать! Он с лихвой отработал свое лечение и содержание! Я только в сказках о таких мастерах-рудознатцах читал!
— В клан-то всегда можно успеть принять, — усмехнулся Саркапад, — давай-ка не горячиться. Вначале мы вскроем эту жилу, а потом и подумаем, как и что. Все-таки сто метров проходки в тяжелой скале, даже при наших умениях, — это довольно тяжко, недели на две работы.
— На две недели?! — не выдержал я. — Да эту скалу надо полгода грызть, и то мало времени будет!
— У нас есть свои методы проходки — я тебе потом расскажу, — усмехнулся Бабакан. — Сейчас идем отдыхать, и вот еще что: может, тебе стоит подучить гномий язык? При твоем артефакте ты его быстро выучишь, и легче станет с заклинаниями — сразу читать с листа и запоминать будешь. Пошли со мной, не стоит мешать нашему вождю думать.
Мы отправились опять… ну конечно, на кухню. Я вообще-то давно подозревал, что у гномов культ еды — такими темпами я скоро разожрусь и буду шириной с Бабакана, о чем я ему и сообщил по дороге. Он долго смеялся, потом сказал, что, если я стану таким же красивым и стройным, как он, все девушки-гномки будут мои, чем привел меня в совершеннейший ужас — только представить себе жену шириной с полтора холодильника и руками толщиной с ляжку человека…
Следующие две недели прошли у меня под знаком учебы — я зубрил гномий язык, и уже к концу первой недели, после многочасовых занятий, я мог на нем вполне пристойно изъясняться. Как оказалось, Бабакан знал и эльфийский язык, правда, только разговорный — его я впитал за четыре дня (вернее, не весь язык, а то, что из эльфийского знал Бабакан). Правда, я подозревал, что его знания ограничиваются бытовухой — но лучше так, чем ничего.