Нищий

Щепетнов Евгений Владимирович

Костер у палатки наших друзей-эльфов бросал красные отблески на бородатое умное лицо гнома, на точеные гладкие черты эльфов, освещая их светлые волосы и подсвечивая их зеленые глаза. Ночной мотылек метнулся из темноты и с треском сгорел в языках пламени — подумалось: «И я вот так, лечу, как этот мотылек, и сгораю… Правда, пока что судьба как-то отпустила мне удачи побольше — видимо, все неудачи забрали на себя мои покойные друзья… увы».

— Бабакан, ведь я не принадлежу к кланам гномов или к родам эльфов — как они могут претендовать на меня, на мои услуги, на мою жизнь?

— Как? — Бабакан удивленно воззрился на

меня. — Ты и вправду не понимаешь? Рассказываю: тебя приняли раненого, беглеца, преследуемого своим племенем, обучили тебя магии каменной стихии — и ты считаешь, что никто не хочет получить за это какую-то отдачу? Вот чисто по совести: у тебя нет никакой мысли, что ты должен этому племени? Ага — понимание есть. Продолжаем: ты работаешь для клана Синего озера, мы имеем большую прибыль, потому что ты открыл для нас жирные жилы руды, россыпи камней, пласты угля и соли. Ты думаешь, что кланы Черной горы, Каменного столба и Каменной черепахи будут сидеть и смотреть, как ты работаешь только для нас? Гарантия — скоро разнесется слух о тебе, будет собран большой сбор вождей всех кланов, и нас обяжут предоставить рудознатца для нужд всех кланов, чтобы равновесие не нарушалось. В противном случае наш клан, как они скажут, получит слишком большие преимущества и займет лидирующее положение среди остальных рудознатцев, возгордится и может попытаться узурпировать власть. Или же более слабые кланы нападут на сильный, чтобы поставить его на место. Начнутся раздоры и междоусобицы. Кому это надо? Значит, тебе скажут: ты должен, во-первых, отработать обучение тебя стихии камня, а во-вторых — ты будешь по очереди обслуживать кланы рудознатцев, пока главы кланов не посчитают, что ты отдал свой долг. Потом ты сможешь быть свободен, но не сможешь работать только на один клан — в этом я тебе клянусь, или я не Бабакан!

— Да, он верно говорит, — подтвердил Алдан, — так и будет. Нет никакой разницы — гномы или эльфы — политика руководства, политика родов или кланов у всех одинакова. Народ превыше всего, превыше одного члена племени — это вдалбливается нам с рождения. И смотри сам, Викор, а куда мы пойдем? Вот ты, к примеру. Тебе не понравилось — переплыл море, и все, ты уже в безопасности. А мы? Мы куда можем деться? Нас довольно мало по сравнению с людьми, мы редко когда можем жить вне нашего народа. Да, знаю, ты скажешь, что видел и гномов, и эльфов за морем, а много ли их было? Ага — один-два, и обчелся. Не могут наши жить вне племени.

Алдан оперся подбородком на скрещенные руки и замер, глядя в костер. Виардон приподнялся, встал с пенька, на котором сидел, ушел в темноту и притащил небольшое бревно, которое положил в огонь. Потухшее было пламя с новой силой стало облизывать отставшую кору сушняка, все замерли, думая о своем… Внезапно послышались шаги, и к костру кто-то подошел:

— Здравствуйте! Можно я с вами посижу? В мужской компании, так сказать, а то наши девчонки надоели своими обсуждениями бравых парней, хочется этакого грубого мужского общества!

У костра появилась девушка лет восемнадцати — двадцати, одетая как парень: в эльфийских суконных зеленоватых штанах, куртке с оторочкой, как у Зверобоя, и с полуулыбкой на красивых пухлых губах. Надо сказать, что я первый раз встретил эльфийку, как ни стыдно это признать. Может быть, я и видел их издалека, но всегда принимал за парней. И те и другие были тонкие, жилистые, на головах зеленые

береты, скрывающие волосы, — поди отличи их друг от друга.

— Присаживайся, Аранна. Грубого общества, значит, хочешь… Друзья, это моя сестра Аранна. — Алдан с интересом воззрился на девушку: — Чего это ты прибежала от своих подружек? Неужели тема женихов такая неинтересная? Тут грубая компания, лохматые злобные гномы и жестокие маньяки-люди, неужто не страшно?

«Лохматый злобный гном» упал на землю и захохотал, при этом пукнул, что привело его в еще более веселое расположение духа:

— Я н-не могу… ну и сказанул! Ой, я сейчас лопну… Зачем так сказал? Викор, ты жестокий человек-маньяк, ой, я сейчас еще испорчу воздух! Виноват!

— Вот видишь, Аранна, как ты действуешь на моих друзей, как слабительное, — нарочито серьезно и назидательно проговорил Алдан. — Как ты можешь сидеть в такой гнусной грубой компании? Я сам еле сдерживаюсь, чтобы не убежать от этого вонючки!

«Вонючка» засучил ногами и продолжил радостно ржать. Я тоже не удержался и начал смеяться, глядя, как Алдан и Виардон тужатся, чтобы не упасть на землю, как гном, потом и они прыснули со смеху, и тут уже начали смеяться все, даже покрасневшая девушка.

— Алдан, негодник, вечно каких-то гадостей наговоришь. Небось у людей в трактирах набрался! Как я сидеть тут буду? Понимаешь, так же, как и вы, на заднице! Только гораздо более красивой и ухоженной, чем ваши! — Аранна фыркнула, глядя на закатившихся со смеху собеседников, и попросила брата: — Представил бы мне, что ли, своих друзей — вот ты невоспитанный оболтус, Алдан! Всегда мамочка говорила, что из тебя выйдет только человек, а не настоящий эльф!

— Это Викор, человек, маг-стихийник, этот вонючий гном — Бабакан, великий учитель великого мага-стихийника Викора, это вот Виардон, который некогда подглядывал, как ты купалась в водопаде…

— Фф-фу-у… Алдан, ну ты и зараза, — покраснел Виардон, — ну надо же было ляпнуть такое?! Может, мне рассказать, как ты некогда ходил в городе в одно заведение и…

Рассказ прервал хлопок по чьему-то лбу, и послышалась возня в темноте за костром:

— А ты зачем болтаешь? А я чего? Ты сам-то чего ляпаешь?

— М-дя… — философски заметил гном, — вот так и выплывают торжественные тайны на белый свет. Эй, извращенец, девушка-то хоть сочная на вид была, когда в водопаде плавала? Ух-ух-ух… — заухал басом гном. — Видишь, Викор, наверняка сочная, раз подглядывал. Может, давай женим тебя на ней? Раз тебе гномки не нравятся, вот худышка тебе в самый раз. Аранна, выйдешь за него замуж?

— А чего? Завоюет мое сердце — может, и выйду, парень видный, — засмеялась Аранна, разглядывая меня при свете костра. — Он на эльфа похож — светловолосый, бороду бреет, может, даже моется иногда, в отличие от гномов, и за столом, наверное, не пукает. Чем не жених-то?

Из темноты показались изрядно помятые друзья, у одного был надорван воротник, у другого краснела царапина на подбородке. Все опять чинно сели у костра и замолчали, глядя в огонь.

Я тоже молчал и наслаждался стебом друзей, видом пляшущих язычков пламени на сухой лесине, красивым лицом девушки, которая в таинственных отблесках огня казалась неземным существом. Она поймала мой взгляд и улыбнулась — ее тонкое лицо как будто осветилось внутренним светом, а глаза, зеленые, как у кошки, замерцали в темноте…