Нить курьера
Шрифт:
И я подвинул к нему бумагу и ручку…
— А сумею ли я все описать, как надо?
— Это уже не так трудно.
Майор начал писать, а я задумался.
Я вспоминал другие случаи, уже известных мне «обдумываний», «взвешиваний», «уяснений», которые, в конечном счете, давали козырь в руки врага.
Неужели и этот пожилой седой майор не понимал, что значит на две недели утратить след?
Четырнадцать поездов пришло уже после этого с востока, и столько же ушло на восток. Двести восемьдесят
«Но… я не мог поверить своим глазам… Да и дел было много», вспомнил я возражения майора.
А жаль! Но как научить человека бдительности?
Я ходил по кабинету, время от времени посматривал на пишущего майора. Тем временем он приподнял голову, медленно повернулся ко мне.
— Написал, — покашливая, сказал он.
Я приблизился к столу.
— Что ж, оставьте. Если понадобитесь, может быть, еще побеспокоим вас.
Попрощавшись, он повернулся по-военному и вышел, плотно закрыв за собой дверь.
Я сел к столу и углубился в чтение.
«Так, — рассуждал я, просматривая записи, сделанные майором. — Переодевающийся солдат… Если он сошел с поезда, значит, либо возвратился из отпуска, либо прибыл в командировку из какой-то воинской части, расположенной в Венгрии. Придется запросить данные на всех военнослужащих, вернувшихся из отпуска и прибывших в командировку в Вену в указанный майором день.
А сейчас к Федчуку — доложить и посоветоваться».
И я аккуратно сложил бумаги в папку.
Федчук сидел за столом, просматривая корреспонденцию. Подняв глаза, он приветствовал меня кивком головы.
— Новое дело, — сказал я и протянул ему папку.
Читал он спокойно, даже, казалось, безразлично. Но чем больше углублялся в чтение, тем больше разгорались его глаза.
— Когда поступило сообщение? — отрывисто спросил он.
— Только что.
— А произошло событие?
— Две недели назад.
Он молча повернулся к своему сейфу, пошарил где-то в глубине и протянул мне запись перехваченной и расшифрованной криптограммы.
— Читайте.
На форменном бланке было отпечатано несколько слов:
«Русский солдат оформлен. Поступили первые сообщения. Срочно шлите инструкции, средства. Шварц».
Перечитав эти строки, я почувствовал знакомое волнение — оно начиналось, когда жизнь сталкивала меня с опасностью.
Взгляд Федчука скользнул по бланку дешифрованной криптограммы.
— А что, — спросил он, все больше хмурясь, — если эта криптограмма имеет прямое отношение к случаю, описанному майором?
— По времени все сходится, — сказал я. — Криптограмма отправлена ровно через неделю после события, описанного майором.
— Можно предположить, что в наших войсках орудует предатель. Во всем этом необходимо разобраться.
— Я
Федчук взял криптограмму и закрыл в сейф.
— Передатчиком займутся другие, а вот солдата поручаю вам. Начинайте с того, что наметили, но работайте с большой осторожностью. Предатель, прежде всего, — трус, и трусом останется, какую бы шляпу на него ни надели. Заподозрив что-либо неладное, он сбежит.
— Надеюсь, этого не случится, — сказал я.
— Это не должно случиться. Уже сейчас надо действовать так, чтобы этого не случилось.
С этого дня я вновь засел за работу, как говорят, засучив рукава. Давно уже я привык действовать импульсивно, не откладывая на завтра то, что можно сделать сегодня, сейчас, немедленно.
Мне удалось установить и проверить десятки людей, прибывших в Вену в день приезда майора, но эти люди не вызывали подозрений.
Дни текли, а моя работа оставалась бесплодной.
Но вот на моем столе появилось маленькое сообщение, поступившее из Венгрии. Оно сразу приковало к себе внимание.
Отдел контрразведки авиационного соединения, дислоцированный на территории Венгрии, информировал нас о том, что в указанный нами день в Вену на кинобазу группы войск проездом Чоп — Вена направлялся киномеханик соединения Ползунов Григорий Михайлович, русский, комсомолец, образование среднее. Далее говорилось, что Ползунов еженедельно ездит в Вену для отбора кинофильмов. Останавливается в общежитии при Центральной комендатуре, где и отмечает командировочные удостоверения. На следующий день обратным поездом возвращается в часть. Очередная его поездка состоится в пятницу.
«Сегодня среда, — подумал я, — можно успеть съездить на место. Но есть ли смысл ехать?»
Всю среду провел я в Центральной комендатуре за изучением двух большущих книг. Первая называлась журналом регистрации командировочных, и Ползунов был занесен в нее при всех выездах нормально. Зато во второй книге, где регистрировались жильцы общежития, он упоминался на пять раз меньше, чем положено.
Отлучки из общежития, как это было видно из сопоставления книг, имели место лишь в последнее время.
«Где же провел Ползунов пять ночей? В другой части у земляка или, может быть, под теплым крылышком Шварца?»
Было ясно, что Ползуновым надо заняться как следует.
— Завтра еду, — доложил я Федчуку, — надо спешить, — и попросил его дать мне в помощь Ибрагима.
Он знал Венгрию и мог оказаться весьма полезным.
Со времени перехода Ибрагима в военную контрразведку, мы оказались с ним в разных службах и виделись на работе редко, но в решающие минуты борьбы неизменно помогали друг другу.