Ночь Пса
Шрифт:
– Не стану вам голову морочить, любой из них, вроде похож... А так...
Он, мученически морщась, пожал плечами.
– Ну, тогда – последний вопрос, – в свою очередь вздохнул Ким. – Скажите, у вас не сложилось впечатления, что Гость – Торвальд Толле
– он... Ну, допустим, что он уже знаком был с этим человеком за рулем?
– Да ну... Что вы...
Братов вяло улыбнулся.
– Он никого и ничего не знал здесь – наш Гость. Он, вообще, чудак, по всему судя: только и делал, что головой крутил да вопросы задавал. Глупее – некуда...
– Ну хорошо... Отдыхайте... –
Он повернулся к Киму и постучал пальцем по циферблату часов:
– Гната Позняка уже везут в Ратушу. Мы только и занимаемся тем, что не даем спать людям... Но давайте потеряем еще с десяток минут.
Пройдемте в главный корпус – здесь переход по второму этажу. Володя Чертоватых через полчаса заканчивает дежурство... Стоит-таки уточнить, что все-же было с собакой у того паренька – у Леона...
В коридоре они с Кимом на минуту задержались, рассматривая снимки.
– Кто-то из этих трех пробормотал Роше. – Или – ни один из них: Петр Левада, Ганс Фрай и Энтони Пайпер.
Упомянутый комиссаром доцент Чертоватых занимал аппартаменты, которые в другом ведомстве приличествовали бы заместителю министра. Но на Козырной, видимо, высоко котировалась следственая психиатрия.
Кабинет почти не содержал в себе ничего медицинского, если не считать декоративных золоченых корешков многотомных трактатов, украшавших строгие дубовые полки позади рабочего стола хозяина кабинета.
Нежно окрещенный комиссаром Володей, доцент Чертоватых внешностью и манерами больше соответствовал своей фамилии, нежели мягко звучащему имени. Был он сед, носат, черноглаз и напорист. Роше – тоже крутого вида личность – против него смотрелся прямо-таки пудингом на манной каше.
– Ну и пациентика ты мне подкинул сегодня, Жан! – с чувством произнес он, разливая по цветастым чашкам крепчайший – и отвратительно заваренный – чай. – Берите печенье и расскажите-ка, если не секрет, как парнишка попал под такую обработку?
– Сначала уж ты мне, Володя, расскажи, что за такая обработка там была, – уклончиво парировал комиссар, усаживаясь в кресло и придирчиво выискивая в хрустальной вазочке какое-то особо полюбившееся печиво.
Ким, приютившийся в сторонке от закадычных друзей, чувствовал себя здесь, в общем-то, лишним. Его основательно клонило в сон и начинало тревожить отсутствие хоть какой-нибудь реакции на запрос, который он передал секретарю Азимову. Судьба заключенного Густавссона основательно беспокоила его.
Старые друзья – комиссар криминальной полиции и той же полиции эксперт-психиатр,– между тем неторопясь, обсудили вопрос, отчего, как ни заваривай этот местный чай, всегда выходит этакая гадость и какой чай из той же заварки получался у покойной Валентины Гавриловны – дамы, уж и вовсе Киму неизвестной. Затем, комиссар взял-таки быка за рога и крякнув, отставил чашку с недопитой отравой в сторону.
– Так что же – тебя я вижу основательно заинтересовало, то, что приключилось с младшим Файолем? – осведомился он. – Взяло, так сказать, за живое?
– Первый
Док Чертоватых со значением обмакнул бисквитную финтифлюшку в чай и присмотрелся к лицу Роше.
– И оба эти случая отделяет немногим более суток, Жан. Это – совпадение?
– Если ты, Володя, мне расскажешь немного про тот – первый случай, то я, может и умозаключу что-нибудь толковое... А заодно – просвети меня, да и господина Яснова – что специалисты разумеют под гипнопрограммированием третьего уровня.
Доцент задумчиво помешивал чай порядком размокшим куском печенья и с мрачной сосредоточенностью обдумывал нечто, что ему явно мешало жить.
– Насчет того, чтобы просветить – это всегда пожалуйста, Жан...
Первый уровень – это когда дело идет на уровне сознания, семантики, смысла... Ну и немного психофизиологии. Монотонная музыка, спецосвещение и все такое... Второй – это подпороговые эффекты... Ну – двадцать пятый кадр и все такое... А третий – это аура, поле...
Видишь ли – сейчас этому в школе, конечно, учат, но мы, в большинстве своем, люди в уме долго такого не держим... Наш организм генерирует массу разных полей – и электромагнитное и тепловое и электрическое. И химический состав воздуха вокруг живого организма чуть изменен... По-отдельности все эти эффекты трудно поддаются и измерению и анализу... А в совокупности своей – по некоторым обобщенным показателям – несут массу информации. И могут модулироваться извне. Для программирования третьего уровня. Это – далеко не безопасная штука... Нарушаются очень глубинные структуры... Психики, сознания... Такого рода вещи широко практиковались на Харуре... И разведслужбы временами их используют... А тут вот – как раз насчет того, чтобы случай тот тебе рассказать... Это по линии нашей ГБ идет и ФУР'а... Меня попросили как консультанта в одной экспертизе тут поучаствовать... Так что я и не знаю... Может быть, ограничимся тем, что ты, Жан, мне поподробнее расскажешь...
Роше молча протянул доку свой идентификатор. Тот сунул его в щель своего терминала. Потом история повторилась с карточкой Агента на Контракте. Прочитав высветившиеся на дисплее строчки, доцент пожевал губами и откашлялся.
– Да, Жан, впечатляет... Тебе, кажется, привесили-таки какое-то политическое дельце. – Впрочем, не буду вникать... Уровень доступа у вас обоих – что надо... Ну – в общих чертах – сам понимаешь, со мной тоже особенно не вдавались в пояснения... Имело место нападение...
Точнее некий вооруженный инцидент на борту пассажирского корабля.
Там... – Крючковатый палец доцента ткнул в потолок. – При этом, получилось так, что помощник капитана на этом кораблике оказался обработан именно на третьем уровне гипнопрограммирования... И что интересно: как и в случае с этим мальчиком... С Леоном... Медиатором воздействия было животное... А именно – собака. Вот тут и задумаешься...
– А как назывался кораблик-то этот? – Роше навалился на стол, вперив свой взгляд в зрачки старого друга.