Ночь Пса
Шрифт:
Док Зеллер сложил кончики пальцев домиком и нахмурился.
– Нам с вами, господин Густавссон, предстоит, по крайней мере, один конфиденциальный разговор... Так вот – ни один из нас не может гарантировать, что тот, кто будет находиться на противоположном конце линии связи будет э-э... волен в выборе того, что он говорит. Поэтому – прошу запомнить – если я попрошу вас Слушайте меня внимательно или Послушайте меня внимательно – я никогда не употребляю этих оборотов в телефонных разговорах по крайней мере, – то это будет означать для вас
– Понял, – согласился Пер.
– И связывайтесь со мной не по своему собственному блоку связи, – доктор помассировал лоб, – а по гостиничному телефону или – из автомата, с улицы... Тогда вам не подвесят радиоэхо...
Он повернулся к вмонтированному в стену шкафчику, набрал многозначный номер и выкатил на свет Божий дохнувшую ледяным холодом стальную глыбку контейнера.
Сверился с номером и протянул Перу небольшой контейнер.
– Действуете, как и тогда... Господи, всегда забываю, что вы не можете этого помнить... Отправляетесь в какую-нибудь незаметную гостиницу – их много в Нижнем городе. Запираетесь в номере – натощак и трезвым. Ложитесь на кровать и делаете себе укол. Препарат уже загружен в автоматический шприц. Справитесь?
– Справлюсь, – пожал плечами Пер.
– Процесс продолжается от двух до четырех часов. Вам будет очень плохо. Морально, но не более того. Перед тем как начать, позвоните мне и номер канала – если он у вас записан – сожгите. Когда все закончится – вы это поймете сами – позвоните снова. Если через пять часов звонка не будет, мне придется принять меры.
В номере Старого Льва Пер дважды повернул ключ в замке и оставил его торчать в двери – изнутри. Присел к столу и написал два письма. Позвонил доку Зеллеру. Включил наручный приемо-передатчик.
– Вы довольно долго не выходили на связь, – упрекнул его Ким.
– На то были причины. – Пер коротко кашлянул. – Вы засекли мое местонахождение?
– Да, – сухо ответил уязвленный Агент на Контракте. – И продиктовал адрес.
– Так вот, если я не позвоню вам через четыре часа, постарайтесь найти меня по тому адресу, который вы мне совершенно правильно назвали. И не устраивайте слежку за отелем, это может испортить все дело.
– Было бы неплохо, если бы вы поставили меня в известность о том, что вы там затеяли... – раздраженно прокомментировал это Ким. – Впрочем – как знаете. Жду звонка.
Пер положил трубку и потер лоб. Агент на Контракте был не худшим представителем рода человеческого – из тех, с кем ему приходилось встречаться в жизни. Тем более – в последние годы.
Будет обидно, – подумал он, – если через те самые четыре часа господин Яснов здесь в номере вместо меня найдет просто идиота, пускающего слюни и гадящего под себя... В конце концов, он вытащил меня из дерьма – хотя бы на время... Просто очень большая подлость будет с моей стороны – вот
Ему вдруг вспомнился этот странный – невинный, в общем-то – жест: словно невидимую паутину снял с лица господин Агент на Контракте, когда речь у них зашла о стертой памяти Пера. И пальцы Агента задержались тогда на такой отметинке – на шраме, что-ли? Что-то осталось в том недосказанное...
Пер подумал немного, потом набросал на бумажке те самые слова, что обнаружил на листке, вложенном в Атлас Тридцати Четырех Миров – мало ли что может выйти с его памятью в ближайшие сутки. Листок с абракадаброй загнал за декоративный плинтус.
Протер сгиб руки купленным по дороге в аптечном автомате спиртом и вколол ключ.
Лег на кровать и начал медленно погружаться в ад.
ГЛАВА 6.
ЗОВ ВО ТЬМЕ
Лицо, которому мы доверили переговоры об условиях предоставления свободы известному вам Гостю Прерии, не прибыло в условленное место, в условленное время и с условленной суммой, – вывел под диктовку Адельберто Гость на листке почтовой бумаги. – Это вынуждает нас...
Наручник, застегнутый на левом запястье – второй браслет был накинут на трубу заброшенной пневмокоммуникации – не то, чтобы мешал ему писать, но отвлекал. И смущал.
Устроившийся у его ног Бинки всем своим видом выражал ему свое сочувствие, но помочь явно не мог ничем.
Ему самому требовалось сочувствие – в целях изменения внешности участников дела масть четвероногого сообщника была с помощью дорогого красителя изменена. Преобретя рыже-каштановый окрас, Бинки утратил душевное равновесие. Созерцая это дело рук своих, Мепистоппель чувствовал себя без малого преступником.
– Это вынуждает нас... – задумчиво повторил Мепистоппель, – э-э... удвоить сумму, взятую за основу предложенного нами соглашения... Впрочем – стоп! Не пиши этого, Тор... Что ты там успел нацарапать?
– Это вынуждает нас удвоить... – вздохнул Тор. – Почему ты сам не настучишь этот текст на терминале, Нос Коромыслом?...
– Или, например, – просто не позвоню в приемную господина министра и не поговорю с ним по душам... – Адельберто косо улыбнулся. А того лучше – вообще, лично зайти, перекинуться словечком...
– Понимаю – так не интересно... – пожал плечами Тор.
– Так что пиши дальше – твой почерк их убедит... удвоить м-м... меры предосторожности. Предоставьте свободу лицу, которому мы доверили вести переговоры до восьми часов утра следующих суток. Гарантируйте отсутствие слежки. В противном случае предмет переговоров становится проблематичным.
Адельберто с минуту пожевал губами.
– Поставь дату и час, – подумав, добавил он. – И можешь приписать от себя – что-нибудь этакое... Если есть что. В конце концов – ты самое заинтересованное лицо в этом деле...