Ночь соблазна
Шрифт:
Щеки Мауры залил яркий румянец стыда за свою скрытность. Противоречивые чувства бушевали у нее в груди, пока не рванулись вверх, сжав горло спазмом.
– Ни для кого не секрет, что лорд Эверод проводит в Лондоне почти все время. Об этом знали и вы с дядей и все же решили приехать сюда на бальный сезон. Вы что, действительно полагали, что можно вращаться в свете, среди его друзей, и не встретить его самого? Столкновение было неминуемо.
– Маура, я не дура, – ответила тетушка, распаляясь все больше. – Разумеется, столкновение было неминуемо. Эверод не
Значит, вот какой Жоржетта ее считает?
Тетушкина ярость и обидные колкости захватили Мауру врасплох, как гром среди ясного неба. Обхватив руками плечи, она попыталась урезонить Жоржетту.
– Но, тетушка, ведь ничего дурного не случилось. Просто обычный обмен любезностями.
Жоржетта ударила ее по лицу.
– Никогда больше не смей мне лгать! – Глаза ее сузились, обвиняющий перст был направлен на племянницу. – Вас видели, Маура. Люди видели, как ты выскакивала из его коляски, словно куропатка, которую вспугнули. А значит, ты беседовала с Эверодом в лавке достаточно долго, раз он уговорил тебя сесть в его коляску и продолжить разговор наедине, подальше от любопытных глаз. И если ты такая умница, как хвастают твои родители, ты сейчас же передашь мне всю беседу слово в слово.
Маура отшатнулась. Никто, даже родители, никогда и пальцем ее не трогал. Охваченная ужасом, вся дрожа, она прижала руку к пылающей щеке. Только однажды тетушка вышла из себя и ударила ее: в тот день, когда принудила сказать лорду Уоррингтону, будто бы его старший сын изнасиловал свою новую мачеху.
– Ты испытываешь мое терпение, Маура!
Сознание девушки затуманилось от обиды. Она отвернулась: ей необходимо было находиться на некотором расстоянии от тети, и нужно было время, чтобы взвесить свои слова.
– А ты не подумала, тетушка, что я хотела пощадить тебя? Ведь двенадцать лет назад ты утверждала, что лорд Эверод напал на тебя. С тех пор его имя никогда не произносилось в моем присутствии. Неужто так странно, что я не пожелала огорчать тебя воспоминаниями об этом ужасном происшествии?
Маура рухнула на диван, избегая взгляда Жоржетты. Ее объяснения были вполне разумны, однако то, что она скрыла свою встречу с Эверодом, воздвигло стену между ней и тетушкой.
Жоржетта в порыве раскаяния подошла и нерешительно присела рядом с Маурой.
– Прости, пожалуйста. Меня так потрясла мысль о твоей встрече с Эверодом, что я не до конца осознавала, что делаю. Я лишь поняла, что меня обманывают и предают. Ну разумеется, ты хотела пощадить мои чувства.
Маура повернулась и посмотрела Жоржетте в глаза. Во рту у девушки пересохло, и она судорожно сглотнула слюну. Тетушка просила извинения не только на словах – весь ее вид выражал раскаяние. Но боль от пощечины была еще слишком свежа, чтобы Маура могла так быстро
Тетушка распахнула ей объятия, и Маура, скорее по привычке, позволила себя обнять.
– Бедная моя девочка, сокровище мое, – причитала Жоржетта, уткнувшись в волосы Мауры. – Ты, должно быть, так испугалась, когда Эверод загнал тебя в угол. Ты ведь была совсем одна, некому было за тебя заступиться. – Она отстранилась и поглядела племяннице в лицо. – Он тебя не обидел?
– Нет, тетушка.
«В отличие от тебя», – подумала Маура, а вслух продолжила деревянным голосом:
– Как ты справедливо отметила, встреча произошла при свидетелях. Лорд Эверод расспрашивал о своей семье и просил передать уверения в неизменном почтении. С учетом сложившихся обстоятельств я решила не огорчать ни тебя, ни дядю.
Маура потупила взор, глядя на свои стиснутые руки, покоившиеся на коленях. Она мысленно молила о том, чтобы тетушка ей поверила. Она ведь была вполне искренна, когда говорила Эвероду, что не желает быть пешкой в его игре.
Минуту помолчав, Жоржетта кивнула и расправила локон, прилипший к мокрой от слез щеке Мауры.
– Ну конечно же. Ты думала только о своих родных. Ты славная девочка, Маура. Мои обвинения были так несправедливы! Я, когда произносила их, уже чувствовала, что буду об этом сожалеть.
– Можно, я пойду? – спросила Маура, мысленно негодуя на себя за этот раболепный тон.
– Да. Пойди умойся и отдохни. Сегодня вечером мы едем в театр, и я хочу, чтобы ты предстала перед Роуэном в лучшем виде, – ласково сказала Жоржетта; по ее лицу было заметно, что мысли ее переключились на грандиозные планы в отношении будущности племянницы.
Маура выскользнула из тетушкиных объятий. Она молча встала и деревянной походкой направилась к двери.
– Маура!
Девушка замерла, взявшись за дверную ручку и не оборачиваясь.
– Ты поступила очень мудро, решив пощадить чувства Уоррингтона. Он огорчится, если узнает, что Эверод говорил с тобой.
Маура искоса посмотрела на тетушку – та явно подыскивала слова.
– Если Эверод снова попытается заговорить с тобой, думаю, для тебя же будет лучше сказать мне об этом немедля. А пока я не вижу причин сообщать Уоррингтону, что его наследник опускается до того, чтобы использовать тебя для нанесения мне новых обид. – Жоржетта выдавила улыбку. – Я не потерплю, чтобы Эверод причинил зло тебе, мое сокровище.
– И я тоже, тетушка Жоржетта.
Маура тихонько прикрыла за собой дверь.
Пэйшенс Ноуден, графиня Рэмскар, предвкушала увлекательный вечер в театре, обещанный ее супругом. Ему следовало бы предупредить ее, что главная драма развернется в ложах, а не на сцене. С самого начала Рэм исчез за задернутыми портьерами ложи вместе с Кэддом, мистером Броули (которого друзья называли просто Маком – так ему больше нравилось) и Солити. Они пошли обсуждать дела les sauvages nobles.