Ночь соблазна

Пирс Барбара

Графине уже доводилось сидеть в ложе, пока муж улаживал размолвки между своими друзьями. Она смирилась с этим и приготовилась насладиться пьесой в одиночку. Однако стоило мужчинам удалиться, как Килби, жена Солити, принялась оживленно шептаться о чем-то со своей золовкой Фэйр. Внимание дам привлек некто в ложе справа.

Пэйшенс, не в силах противостоять искушению, пересела в пустующее кресло мужа.

– Сдаюсь, – сказала она. – Что произошло? Что-то опасное? Кто-то кого-то вызвал на дуэль?

Хотя Рэмскар отказывался обсуждать

с ней вопрос о дуэлях, Пэйшенс не забыла, что однажды он вызвал одного джентльмена из-за нее. Тот пошел на попятный, и секунданты передали Рэмскару его извинения. Для нее все это было ужасным испытанием. Ведь отец Рэмскара умер от смертельных ран, полученных на дуэли, и она не хотела потерять мужа таким же образом.

Фэйр, жена Макуса Броули, заметила волнение Пэйшенс и ободряюще пожала ей руку. Фэйр по рождению принадлежала к семье Карлайлов. Вся жизнь этой несчастной женщины проходила среди упрямых безжалостных мужчин.

– Нет-нет, никто никого не вызвал, – успокоила Фэйр. – Пока, во всяком случае.

Пэйшенс от облегчения закрыла глаза.

– Тогда кто же попал в беду?

Килби придвинулась ближе, чтобы никто не мог подслушать их разговор.

– Эверод, – ответила она совсем не так спокойно, как ее золовка.

– Эверод? – Пэйшенс от удивления захлопала глазами. – Он же еще не приехал! Я знаю, что виконт может кого угодно вывести из себя, но посылать вызов на дуэль, даже не явившись лично, – такого даже от Эверода я не ожидала! – Она, прищурившись, посмотрела в том направлении, которое возбудило интерес ее соседок, но ничего необычного среди зрителей не заметила. – Должно быть, в этом замешана женщина.

Недолгого знакомства с Эверодом было достаточно, чтобы Пэйшенс поняла: виконт распутник. Невозможно отрицать: он обладал неким обаянием, которое могло заставить женщину поставить на карту свою репутацию в надежде завоевать его сердце. Хотя Пэйшенс ни единой душе, особенно своему мужу, в том не призналась бы, но даже она была неравнодушна к чарующей улыбке Эверода и его безмолвным намекам на радость, которую сулили совместные любовные шалости.

Пэйшенс вздохнула. Обе соседки посмотрели на нее вопросительно.

– Ну как только речь заходит об Эвероде, тут уж непременно должна быть замешана женщина, – сказала она, как бы оправдываясь.

– Не всегда, – прошептала Килби, осторожно указывая направо. – Вон тот джентльмен, восьмая ложа напротив… Он не кажется тебе знакомым?

До своего замужества Пэйшенс объехала все уголки сельской Англии, играя второстепенные роли в театрах и ярмарочных балаганах. При этом она была мелкой воровкой довольно высокой квалификации, хотя такой профессией не приходилось гордиться, а уж тем более хвастать в свете. Как бы то ни было, приобретенные навыки сослужили ей добрую службу и в высшем обществе.

Раскрыв свой веер с цветочками, она разгоняла теплый воздух, исподтишка высматривая джентльмена, который привлек внимание Килби

и Фэйр. Изображая скуку, Пэйшенс переводила взгляд с ложи на ложу и скоро нашла предмет своих поисков, сделав вид, что смотрит на соседнюю ложу. Ей потребовался один миг, чтобы боковым зрением увидеть все подробности, какие ей хотелось. Мужчина был весьма пожилым, за шестьдесят. Волосы редкие, посеребренные сединой, очень коротко подстриженные. Хотя он сидел, Пэйшенс прикинула, что роста он высокого и обладает прекрасным аппетитом, если судить по слегка выступающему брюшку Насколько она могла видеть, мужчина был довольно красив. В нем было некое чувственное обаяние, заметное сейчас, когда он непринужденно беседовал со своей спутницей.

Некое обаяние…

Пэйшенс вдруг ощутила легкое головокружение.

– Мамочки! Неужели это…

Фэйр кивнула, и бриллианты в ее локонах цвета корицы замерцали в тусклом свете.

– Отец Эверода, лорд Уоррингтон. А рядом с ним – леди Уоррингтон, четвертая по счету.

Пэйшенс позволила себе вновь, теперь уже открыто, посмотреть на блондинку.

– Ты уверена? Она же в дочери ему годится! – И поспешно опустила глаза. – Да нет, все верно. Никакая она ему не дочь.

– Конечно, теперь-то ты видишь: раз она держит руку на его… – хихикнула Килби.

– Килби! – одернула невестку Фэйр.

– Да ведь здесь вдоволь укромных местечек! – воскликнула герцогиня с видимым удовольствием. – А проделывать такие вещи на людях – значит заведомо возбуждать пересуды.

Все три дамы захихикали, но быстро взяли себя в руки, когда какой-то джентльмен в соседней ложе многозначительно откашлялся.

– А кто вторая женщина, рядом с леди Уоррингтон? – спросила своих соседок Пэйшенс. – Наверное, сестра Эверода?

– Моя сестра? Боже сохрани! – раздался позади шепот Эверода, заставив дам вздрогнуть от неожиданности. – Как бы там ни было, подозреваю, что лорд и леди Уоррингтон не обрадуются, когда узнают о моих замыслах относительно мисс Мауры Кигли.

В воздухе словно повеяло холодом, когда виконт горящими глазами оглядел свое семейство. Пэйшенс даже отвернулась, преодолевая желание потереть обнаженные руки. Она заметила, что в ложе Уоррингтонов появился молодой человек. Эверод прошептал проклятие, выпрямился и, не сказав дамам ни слова, вышел из ложи.

Только теперь Пэйшенс заметила своего мужа, Мака и Солити. Она встала и, обойдя кресла, подошла к ним.

– Кто это? – спросила она Рэма.

Муж рассказывал ей, что много лет назад виконт был изгнан из семьи. По Эвероду, однако, не было заметно, чтобы он очень переживал из-за своего прошлого. Но тот человек, который только что выбежал из ложи, явно готов был кого-то убить.

– Это мистер Роуэн Лидсоу, – объяснил ей муж, одновременно делая знаки Кэдду и Солити, чтобы они пошли вслед за разъяренным другом. – Младший брат Эверода.