Ночь соблазна
Шрифт:
Эверод сжал зубы, борясь с гневом. Он сделал шаг к брату и презрительно фыркнул, когда тот встал между ним и Жоржеттой, словно прикрывая ее.
– О предательстве? – переспросил виконт, смерив Роуэна угрожающим взглядом. К чести Роуэна следует сказать, что он не отступил. – Отец женился вот на этой, ты ее защищаешь, а я отымел ее двенадцать лет тому назад. И до сих пор никак не отмоюсь от ее поцелуев.
Роуэн двинулся грудью на Эверода, провоцируя того поднять руку на брата.
Маура встала со своего места и схватила Роуэна за руку.
– Не смей, Роуэн, – прошептала она сердито, надеясь, что
В ложе появились друзья Эверода. Неясно только было: собираются они драться бок о бок со своим другом или же хотят удержать его от стычки с братом?
Виконт наградил Мауру испепеляющим взглядом за ее вмешательство.
– Конечно, братец. Прежде всего, слушай, что говорит мисс Кигли. В конце концов, все мужчины Лидсоу печально известны тем, что прислушиваются к зову плоти, а не к голосу рассудка.
– Я не боюсь тебя, самовлюбленный ублюдок!
Лорд Уоррингтон схватил Роуэна сзади за руки прежде, чем тот успел замахнуться на старшего брата. Эверод, скрестив руки на груди, смеялся над ними.
– Убирайся! – зашипела Жоржетта; самообладание изменило ей, как только стало ясно, что на этот раз Эверод победил. – Вон отсюда!
Виконт удалился вместе со своими друзьями, напоследок презрительно усмехнувшись Мауре.
– На мой взгляд, все окончилось благополучно, – сказал Рэмскар, нарушая напряженное молчание. – Никого не побили, никто никого не вызвал на дуэль, даже из театра нас пока не выгнали. Если удача нам не изменит, то и жена не станет на меня сердиться за то, что я весь вечер оставляю ее в одиночестве.
Эверод запустил руки в свою шевелюру. Друзья проходили сейчас по тускло освещенному длинному коридору, который соединял ложи и кабинеты и выходил на главную лестницу. Чтобы сорвать злость хоть на чем-то, он с силой ударил кулаком по ближайшей к нему стене и удовлетворенно почувствовал, как руку до самого локтя пронзила острая боль.
– Полегчало? – осведомился Солити, не рискуя, впрочем, прикасаться к другу.
– Нет! – ответил Эверод хриплым от злости голосом. Отец не видел его двенадцать лет – с тех пор как изгнал из дому. И что же? В его сердце не нашлось для старшего сына ничего, кроме неприязни! Даже Роуэна Жоржетта сбила с пути. Эверода очень задела ненависть, которая была написана на лице младшего брата. – Мне было бы куда легче, если бы я швырнул эту лживую суку с балкона!
– Ты имеешь в виду мисс Кигли?
Эверод удостоил Кэдда презрительной усмешкой. Никто другой не посмел бы дразнить его, когда он вот-вот окончательно выйдет из себя.
– Я же предупреждал тебя: не трогай Мауру. – Солити обогнал маркиза, отодвинув его плечом. Рэмскар поглядел па герцога и пожал плечами. Эти двое вечно обменивались между собой какими-то таинственными знаками, что временами просто бесило Эверода.
Он быстрым шагом двинулся к лестнице, нимало не заботясь, идут ли друзья за ним. Если уж на то пошло, Солити и Рэм – люди семейные, они должны уделять внимание женам. Он не мог требовать, чтобы они пренебрегли своим долгом только потому, что ему самому горько и обидно.
Обидно.
Он произнес про себя это слово и замер на месте как статуя. Прислонившись к стене, Эверод стал сползать по ней, пока не сел на
Солити присел на корточки рядом.
– Чего ты хотел добиться, когда вот так внезапно набросился на своих родственников?
…Перед началом представления Эверод стоял на одном из верхних ярусов и, взглянув вниз, вдруг заметил своего отца, Жоржетту и Мауру – они входили в фойе. Даже с такого расстояния он понял, что Маура чем-то опечалена. Жоржетта крепко держала ее за локоть, и он видел, что между родственницами произошла размолвка. Должно быть, кто-то сказал тетушке, что вокруг ее племянницы увивается Эверод. Похоже, Мауре досталось из-за него…
– Если говорить начистоту, – ответил Эверод другу, строго смотревшему на него, – я и сам не знаю. Чего я хотел добиться, того не нашел.
Но Эверод не стал объяснять друзьям, какие причины побудили его ворваться в ложу Лидсоу. Сам-то он хорошо знал, что подтолкнуло его. Роуэн. Друзья посмеялись бы над его ханжеством, но ему совсем не понравилось выражение хозяйской самоуверенности, с каким Роуэн смотрел на Мауру. У Эверода вспыхнула догадка, что брат собирается затащить ее в постель. Эта мысль так задела виконта, что он метнулся по коридорам к ложе, мечтая разорвать Роуэна на части.
Когда же он увидел, как Маура пытается успокоить и сдержать Роуэна, как уверенно и привычно берет его за руку, Эверод загорелся гневом и набросился на нее с насмешками. Ей бы лучше его успокоить! Да, это его она должна была сдерживать, а не Роуэна.
Похоже, я окончательно спятил.
Отвращение. Боль. Одиночество. Потребность в тепле.
В его душе бушевал неистовый ураган, и в центре этой бури он видел Мауру Кигли, которая с опаской смотрела на него своими глазами цвета морской волны.
Эвероду что-то было нужно от нее, только гордость не позволяла ему просить. Когда же он осознал, что именно ему нужно, то решил, что может просто взять это сам, не заботясь о том, чего это будет стоить им обоим.
В конечном счете он причинит ей зло.
И от этого не уйти.
– Это ты, Маура?
Она замерла. Неяркий свет упал на ее лицо: дядюшка, держа в руке канделябр, стоял на пороге библиотеки.
– Дядя! А я-то думала, вы с тетушкой Жоржеттой уже отдыхаете.
– Мне не спится, – устало ответил он.
– Мне тоже, – вздохнула Маура.
Она не стала упоминать о причинах, которые заставили ее покинуть спальню и бродить по дому, хотя ей так хотелось забыться сном.
Как и всем троим.
На ее туалетном столике лежали брошь, флакончик духов и серебряный нож для разрезания бумаги, которые она возвращала Эвероду. Она своими глазами видела, как он положил нее эти вещи в карман сюртука, и, однако же, вот: каким-то образом они оказались в ее спальне. Еще одно напоминание. Он напоминал, что в любой момент может проникнуть в дом Уоррингтонов, если захочет добраться до нее. И ей некуда бежать, негде спрятаться от него.