Noir
Шрифт:
Рыцарь продолжал повторять мое имя, а я, в ужасе поднесла руку к лицу.
Свела с ума! Ведь знала же, добром не кончится.
– Готье! – заплакала я, пытаясь за него ухватиться, встряхну ть, прогнать это наваждение, - Г отье, прекратите! Готье!
Все мои попытки были тщетны. Руки проходили сквозь его плечи, и сам он даже не
И продолжал шептать…
***
В горле пересохло, но я продолжал говорить, даже когда голос сошел на хрип.
Произносил и мысленно считал – сто, сто один, сто два, сто три… Я помнил, что Нуар говорила о том, что умерла около двух лет назад, а значит, произнести ее имя мне нужно было… Чуть более семисот раз.
И не знаю, почему поверил байке, рассказанной выжившей из ума старухи, но ведь поверил же. Решил попробовать – почему бы и нет? Если это поможет обрести девушке покой, а может и вовсе вернет ее к жизни, что в этом плохого?
Видимо, благородство мне привили с пеленок - уезжать из этого замка, зная о несправедливости, о не упокоенной душе Нуар, я не хотел, не мог. Не простил бы себе.
Четыреста пятьдесят, четыреста пятьдесят один…
За окном уже стемнело.
Спина затекла, глаза слипались, но я упорно твердил имя Нуар дю Мен, в глубине души по-детски надеясь на чудо.
***
Сначала я почувствовала резкое головокружение. Затем – как немеют ноги, но ведь это немыслимо! Кончики пальцев начало покалывать, во рту пересохло и…
***
Громкий хлопок заставил меня замолчать.
Я подскочил на кресле, озираясь по сторонам, охватив рукоять меча.
И тут же стены замка словно зашатались и заныли.
Протяжно, надрывно… будто плач, женский плач.
– Нуар? – осторожно произнес я.
Ответа не последовало. Слышался только каменный гул.
По замку словно пробежала тяжелая волна. Двери разом открылись и с силой захлопнулись, от чего стены затрясло в буквальном смысле. Я торопливо вышел из комнаты и наткнулся на бледную горничную, которая с ужасом озиралась по сторонам.
– Что происходит? – послышался громкий голос Жюблена, что выбежал в одной ночной рубахе из своей спальни.
Резкий порыв ледяного ветра, едва не сшиб с ног, и я вытащил меч из ножен, поднимая его перед собой. Приготовившись к худшему, я медленно пошел вперед, догадываясь, что звуки идут снизу.
Свечи погасли, погрузив замок в кромешную тьму. Двери продолжали открываться и закрываться, с громкими хлопками. Стены дрожали, повсюду гулял вибрирующий звук…
А затем все резко прекратилось.
Тишина была осязаемой.
В ней слышалось дыхание слуг, самого графа, а звук того, как я сглотнул, был похож на камень, упавший в колодец. Подойдя к лестнице, я попытался вглядеться в эту темноту, но ничего не увидел.
Зато услышал.
Шаг, шаг, шаг, тишина – наверное, ноги ступают по ворсу ковра, что застилает полы в холле. Шаг, шаг, шаг и прерывистый вздох, а потом стон – женский, определенно женский.
– Что это? – рука графа обхватила мое предплечье с такой силой, что еще чуть-чуть и кости бы хрустнули.
Я вглядывался в темноту и внимательно прислушивался к звукам, которые, судя по всему приближались. Отступил на шаг, прикрыв Жюблена своей спиной.
– Готье? – проскрежетал тихий голос.
Сиплый, словно из преисподней.
– Готье… Что вы наделали, - простонала она.
– Нуар? – Жюблен выскочил вперед – я не увидел, но почувствовал, когда он отпихнул меня в сторону, - Нуар, это ты? Но…
– Готье, я ничего не вижу, - простонала девушка.
В кромешной темноте я ступил на верхнюю ступеньку лестницы, ведущей в подвал, схватился за перила. Идти с вытянутым вперед мечом было неудобно, доля секунды понадобилась, чтобы принять решение остаться безоружным. Решив так, стал наощупь спускаться, ища ладонью хоть что-то впереди.
– Нуар, протяните руку, - тихо сказал я, гоня прочь страх, что впитался в кожу, за время, проведенное в замке.
Шорох и шелест подобрались ближе.
Я размахивал рукой в воздухе до тех пор, пока не наткнулся на что-то теплое и мягкое.
Два голоса нарушили застывшую тишину: я вздохнул облегченно, девушка вскрикнула, когда я ухватился за ее пальцы и крепко сжал их.
Сердце пустилось вскачь, билось, словно бешеное, пока я пытался ощупать кончиками пальцев ее руку.
Определенно теплую. И определенно настоящую, человеческую.
– Готье, мне страшно, - прошептала она, прильнув к моей груди и утыкаясь носом в рубаху, - Страшно здесь.
Поддержал ее одной рукой, а другой продолжил спускаться по лестнице. Двигаясь наощупь, свернул направо и подхватил дрожащую девушку на руки.
Где-то впереди была дверь, а значит, и выход из замка. Нужно поскорее покинуть его, потому что темнота и тишина давят в буквальном смысле.
Нуар плакала на моей груди, пока я шел. Шел по тропинке, уводящей от серых каменных стен, от ошарашенного случившимся женоубийцы, кто остался за нашими спинами. Шел к конюшне, где был привязан мой верный спутник с шелковистой черной гривой, чтобы уехать. Ни минуты больше не хотел здесь оставаться.
Я не взглянул на Нуар, когда помогал ей взобраться в седло – побоялся.
Быстро отвязал Аериса, запрыгнул назад – за хрупкий стан, и сорвался с места. Не глядя на нее – восставшую из мертвых. Только вперед смотрел. Только вперед.
Сколько были в пути? Не считал. Гнал, что есть мочи в сильных ногах благородного животного, гнал через густой лес, а завидев вдалеке, в плотно сплетенных ветвях, свет, направил коня в ту сторону.
Гнал до тех пор, пока не добрался до края деревни.