Нонаме
Шрифт:
«Тайны! Тайну! Больше контента! Давай!» – безудержно скандировала разгоряченная публика. У них срывало крышу. Если бы у них были цветы, то все они давно бы уже лежали у ног действующих лиц спектакля у крыльца магазина. Хорошо еще, что у них не было ни яиц, ни помидоров, а ведь многие из них недавно вышли из магазина.
Соломенная шляпа неоднократно взлетела и приземлилась в руки тучной женщины. Когда та снова подкинула ее, теплый ветерок пронесся над головами чуть сильнее, и шляпа плавно, как фрисби, выпущенная рукой профессионала, приземлилась к ногам Олегсандра и перевернулась.
Увидев
Раньше Арчи еще не видел ниодного уличного артиста, заработавшего за столь короткий срок такую кучу денег. Он помнил безбашенного гитариста-виртуоза, которого частенько встречал на Берр-стрит, неподалеку от страхового агентства. Даже у того он не видел таких деньжищ, а ведь он, бывало, наслаждался его игрой почти по часу.
Арчи вспомнил и то, как он сам пытался заработать на карманные расходы, когда еще учился в школе. Он рассказывал стихи и отрывки известных произведений и за целый день мог заработать только на шоколадный батончик и на банку газированного напитка. Этого ему тогда вполне хватало, и он был рад своему вознаграждению. Именно с тех выступлений на городской площади в нем зародилась любовь к ораторскому искусству как к профессии.
– Ущипни меня, – сказал Арчи Семену.
– Чего? – отозвался он.
– Ущипни меня, чтоб я скорее проснулся.
– Отпусти меня и тебя не только ущипну, но и вмажу тебе по самые не балуйся, если захочешь.
– Да ты оптимист и еще какой! Ты хоть веришь тому, что говоришь?
– Хочешь проверить? Если бы не гандон с телефоном, что отвлек меня, ты бы отстирывал свое дерьмо от своих штанин.
– Да, да, да! Именно так все бы и было, никак иначе. А может… – Арчи хотел сказать что-то еще, но его прервал тихий, доносящийся откуда-то издалека мелодичный звук полицейской сирены.
Зрители засуетились. Кто-то даже убрал телефон и медленно отходил от места столпотворения, большинство же продолжали вести эфир. Арчи решил, что они не знают, чего хотят: записывать видео или свидетельствовать правонарушение в зале суда. Кто знает, не притянут ли их за уши как подельников?
«Какой дурак вызвал полицию?» – возмущались в толпе разочарованные блогеры.
С каждой минутой звук сирены становился все разборчивее, и по мере его приближения огорченные зрители в суматохе расходились кто куда: в свои автомобили, в магазин и за него. Некоторые садились на скамейки с края парковки у тротуара, а остальные просто уходили как ни в чем ни бывало по тому тротуару, будто ничего и не было.
Из всего скопления людей осталась только маленькая девочка в розовом платье и панаме, которая уже отходила от импровизированной сцены, уткнувшись носом в свой телефон. Она обернулась и
– Деденьки!
– Да, принцесса? – ласково отозвался Олегсандр.
– Вообще, я шла в магазин. Родители мне дали деньги, чтобы я купила хлеб, – Она посмотрела на шляпу возле ног Олегсандра и вся в печали опустила голову, – но я кинула вам пять рублей и теперь мне не хватает. Можно мне их забрать?
– Кончено, принцесса, ты могла даже не спрашивать. Это не наши деньги, и мы их не заслужили.
– Спасибо вам. – Девчонка подбежала к россыпи блестящих монет, наклонилась и подняла одну.
– Как тебя зовут, девочка? – поспешно спросил Олегсандр, пока та не убежала.
– Катя.
– Катя, ты знаешь, чья это шляпка?
– Наверное. Вроде, тетя Валя ее подбрасывала, она живет через дорогу от моего дома.
– Ты сможешь ей вернуть ее?
– Конечно!
– Тогда собирай все денежки и убегай отсюда, пока сюда не приехала полиция и не забрала их вместе со всеми нами. Успеешь?
– Да! – Катя на одном дыхании собрала разбросанные по парковке деньги.
– Деньги забери себе, а шляпу отдай тете Вале. Договорились?
– Постой-ка, дядя! – вмешался Леха. Он, по всей видимости, обрел второе дыхание и уже не боялся, что Олегсандр расскажет его тайну, поскольку рассказывать ее было уже некому. – С хера ли ты, гнида, отдаешь ей мои деньги?
Девочка хотела было положить последнюю монетку в шляпу, но от слов Лехи испугалась, ее рука дрогнула, а монетка выпала и покатилась по разбитому асфальту парковки.
Одновременно с этим Арчи разборчиво услышал голос полицейского, пропущенный через громкоговоритель, с просьбой освободить полосу движения для служебного транспорта. Арчи прикинул, что полиция прибудет не позднее, чем через минуту, и что ехать им оставалось не больше одного квартала.
Звуки сирены стремительно приближались, и вместе с ними нарастало напряжение между участниками конфликта. Олегсандр хмуро ждал, что Леха не выдержит нервотрепки и отпустит Луну, чтобы ни себе, ни своим закадычным дружкам не пришлось потом скрываться от служителей закона. Лехе, похоже, было все равно, им двигала месть. Самая натуральная и кровожадная месть Олегсандру за то, что он чуть не раскрыл его сущность на глазах у кучи народа и собирался отдать все деньги маленькой девочке.
– Оставь деньги, мелкая манда! – заорал Леха.
– Дяденька сказал… – Катя показала пальцем на Алекса и чуть не заплакала.
– Катенька, побегай скорее, мы с ними разберемся, не бойся! – пообещал ей Арчи.
Когда девочка в платье послушно покинула парковку под угрожающие вопли Лехи, Арчи со злости загнул руку Семена, что послышался тихий хруст, напоминающий треск сухих веток. Семен проревел нечеловеческим голосом, а Арчи почувствовал, как обмякла его рука и больше не подавала признаков сопротивления. Тогда он с силой приложился ногой Семену в зад, и тот, не сумев удержаться на ногах от пронизывающей мозг и тело боли, пробороздил лицом по асфальту и оставил на нем темно-красный шлейф с кусочками кожи.