Норматив

Верховцев Борис

Что моё

Протянуло солнце нити, К размышлениям склоня… Подскажите, объясните, Что моё вокруг меня? Не свои сгибая ноги, Я, аванс пропив не мой, По не собственной дороге Не к себе иду домой. Не по мне распахлась роза В ботаническом саду, Не со мной поёт Глюкоза В наркотическом бреду. Не мои у моря дачки, И яхтклуб, увы, не мой, Не моей скупой подачки Ждёт в метро глухонемой. Я кричу на всю планету — Крик взорвался и затих… Моего тут вовсе нету, Только я да этот стих… 

2006

Большая жизнь

Большая

жизнь проходит стороной, Легко, с задором, в радостном кульбите Летит бесшумный спутник по орбите Со скоростью ужасно неземной. За премией бежит лауреат, У кульмана столпились инженеры, В театрах ставят громкие премьеры — Премьер берёт билеты в первый ряд. Банкиры покупают корабли, Студенты путешествуют по миру, А мой Орфей наяривает Лиру, Невольно отрываясь от земли. Он голоден, он зол, он без штанов, Но истина проста и непреложна, И со стены вздыхают безнадёжно Иртеньев, Губерман и Иванов.

Вопрос читателя

«Откуда темы Вы берёте?» — Спросил один меня в письме, «Сдаётся мне, вы просто врёте, Купая мир в сплошном дерьме. Я — токарь высшего разряда, Ни дать, ни взять — рабочий класс, И заливать мне тут не надо, Я знаю жизнь не хуже Вас. И я вот этими руками Побольше пользы приношу, Чем идиотскими стишками, Которых сроду не пишу!» Я написал: «В вопросе Вашем Уже содержится ответ! Да, мы не сеем, и не пашем, Но ведь на то я и поэт. Чтоб подмечать пытливым оком И освещать житейский срам, Что не под силу хлебопёкам, И недоступно малярам. Там, где завхоз, гремя ключами, Спокойно морду отвернёт — Поэт бессонными ночами Вдыхает душу в свой блокнот. Когда солдат белее мела Обходит вражеский блиндаж — Поэт туда заходит смело И всё берёт на карандаш. И уж тем более занятно, Что без снобизма и гримас Мы часто трудимся бесплатно, (Чего нельзя сказать о Вас). Я, соблюдая осторожность, К Вам не полез бы под фрезу — Так уж оставьте мне возможность Смотреть на сор в чужом глазу!»

Диск

В августе 1980 г. в Исследовательской лаборатории ВМС США пластиковый диск был разогнан до скорости 150 км/с. Это максимальная скорость, с которой когда-либо двигался твёрдый видимый объект.

«Рекорды в науке и технике» www.alllinks.ru/articles/science/221/

Служить науке — безусловно, благо, Но часто ли оправдан этот риск? В чём виноват, скажите, был бедняга, Тот беззащитный пластиковый диск? Лежал себе тихонечко на полке, В душе царили нега и покой, Но чернокожий лаборант в бейсболке Его сграбастал жирною рукой. И ну гонять по зонам и отсекам, Да вслед бежать во всю дурную прыть, Для этого не то что человеком, А сволочью последней нужно быть. В СССР шумит Олимпиада, Войска в Кабул готовы вылетать, А им, видать, всего-то лишь и надо Несчастный диск до ручки укатать. «Сто пятьдесят!» — кричит, «отлично, парни!» И пялится на свой секундомер… Уж лучше б ты муку грузил в пекарне, Или в такси работал, например. Всего делов — летит кусок пластмассы, А расписали так — на все лады, И грант, небось, из президентской кассы На новые «полезные» труды. Не верю я ни в мнимую удачу, Ни в прочие рекорды-чудеса, Поскольку до сих пор ко мне на дачу Автобус едет ровно два часа…

Дуэль

Приснился сон: бегу я лесом, Движенья быстры и легки, На встречу Пушкина с Дантесом, У Чёрной питерской реки. Чтоб эту глупую затею Замять надёжно на корню: Я обязательно успею, Я жизнь поэту сохраню. Дантес с него не сводит взора И шубу сбрасывает с плеч… Держись, Сергеич, буду скоро! Попробуй гадину отвлечь! И вот когда француз-повеса В карман за пулями полез, Я с шумом выскочил из леса, В испуге дёрнулся Дантес. А

Пушкин стрельнул… Ай да Пушкин! Нажал с улыбкой на курок — И честь сберёг своей подружки, Себе же — молодость сберёг. Ещё дымилась сигарета, Дрожа в дантесовых губах, А нас несла уже карета К мускатам в винных погребах. А после — бал! Народу — тыщи! Взрывалось множество петард, Он называл меня «дружище», И дал потрогать бакенбард. К рассвету нас уже качало, Он мне сказал: «Благодарю» И разошлись мы у причала — Я — на работу, он — к царю…

Идеальный человек

Идеальный человек хорошо воспитан, Лёгок, строен и силён, времени под стать, Верен делу и семье, сдержан и начитан, И за родину готов жизнь свою отдать. Образован, закалён, чист и аккуратен, Не затронут ни на миг стрессами извне, Он, короче говоря, мне во всём обратен, И поэтому слегка неприятен мне.

Итого

Язва, грыжа, убитая муза, Пять детей — о шестом и не знал, Да пивное объёмное пузо — Вот и весь негустой арсенал. Покидая земное логово, И прижавшись душой к небесам, Соглашусь, что добился немногого, Но добился действительно сам.

К истокам

Иду по жизни без труда, Но часто хочется туда, Куда не возвратиться мне, Туда, где горе — не беда, Где окружён я был всегда Приветливыми лицами. Где я, похмельный муравей, Держал компресс поверх бровей, Лечился минералочкой, Где сыпал трелью соловей, И я пугал окрестных фей Своей волшебной палочкой. Где ты, без ханжества следа, Мне тихо ночью шепчешь «да», И в пах целуешь истово, Пустых бутылок — в два ряда, И я лечу через года До прошлого лучистого…

Кислое время

Время настало бездушное, кислое, В моде одежда до пола отвислая, Бледные скулы и тощие ноги, Вкусную пищу сменили хот-доги. Света больницы лишаются первыми, Физик на рынке торгует консервами, Церковь валютная, девушки-готы, Свадьба — до драки, пикник — до блевоты. Чаты фривольные, фильмы дебильные, В школьных дворах испражненья обильные, Книги — для форса, картины — для пыли, В опере не были, в Турции — были. Я не брюзга, и не враг демократии, Но представитель от пишущей братии Просто не вправе считаться поэтом, Если хоть раз не напишет об этом.

Критика сверху

Что ж вам, милые, неймётся — Отовсюду шум да вой… Сделал небо, сделал солнце, Крышу дал над головой. Создал воду, атмосферу, Плодородный чернозём, Обратить пытался в веру — Всё равно во тьму ползём! Намекал войной, торнадо, Напускал на землю дрожь, Дескать, хватит там, не надо, Побесились и хорош… Сколько лет я вами правил, А итог — бардак везде! Закрывай программу, Павел, Мы летим к другой звезде.

Любовь–кольцо

Уютный зал, банкет персон на двести, Жених притих — волнуется чуть-чуть, И свадебное платье на невесте Подчёркивает талию и грудь. Родня сидит, из тундры уссурийской Зачем-то приглашённая сюда, С набитым ртом, склонясь над общей миской, Тупые шутки травит тамада. «Подбрось яйцо», «Пятнашки», «Кегли», «Фанты», Цыганский танец, водка из туфли, Обрюзгшие уродцы-музыканты Лабают свой «гоп-стоп» и «ай-лю-ли». С небесным звоном стукаются стопки, Свекровь по залу скачет как блоха, Свидетель пьяный, запершись в подсобке, Активно дружит с тётей жениха. А молодые счастливы настолько, Что по волнам любви своей плывут, Охотно реагируют на «горько», И друг от друга глаз не оторвут… И, как бы не участвуя в процессе, Сплетают нежно губки в узелок… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Вот эпилог из сказки о принцессе, И фильма «Тварь» классический пролог.