Новое море
Шрифт:
— Что такое? — грозно спросил он, и в его глазах было такое выражение, словно он хотел броситься на Пташку и растерзать его.
— Вода! Вода идет! — повторил Пташка. — Щель такую промыло, так и хлещет!
— Подожди, куда ж ты? Давай сюда!
Увлекая за собой Пташку, он вернулся к своему столу, нажал какие-то рычажки и подвинул к себе микрофон.
— Товарищ начальник! Докладывает диспетчер Гришин, — напряженным голосом сказал он. — Поступили сведения, что подмыло насыпь. Вода идет в котлован.
Он помолчал и посмотрел на Пташку.
— Да,
Он торопливо оглянулся на Пташку и опять перевернул рычажок.
— Харитонов? — спросил он у ящичка. — Где у вас машины? Вот что: те, что есть в котловане, давайте срочно на восточную сторону — к насыпи! Что?… Приказание начальника района, вода прорвалась. Ясно? Ну вот!
Он вскочил, откинул рукой упавшие на лоб волосы и перегнул еще рычажок на своей машинке.
— Бетонный? — спросил он. — Кто это?… Слушай, Сомов, там у вас неподалеку насыпь размыло… Вот вам и «да ну»! Возьмите, кто там у вас есть на разгрузке инертных материалов… Человек сорок есть? Срочно с ними — туда. Под вашу ответственность! Приказание начальника района.
— Пойдемте же, дяденька! — беспокойно позвал Пташка; ему не стоялось на месте.
— Куда же я уйду с поста? Подожди!.. Вот уж один поднимается.
В распахнутую дверь Пташка увидел бульдозер, поднимавшийся на своих гусеницах по крутому скату со дна котлована. Поравнявшись с будкой, шофер приглушил мотор и крикнул:
— Эй, диспетчер! Куда тут? На насыпь, что ли, велят?
— Вот он тебе укажет, — сказал диспетчер, подсаживая Пташку в кабину бульдозера.
СТРАШНАЯ МИНУТА
Песчаные степные грунты очень неустойчивы против действия стремительной дождевой воды. Вода действует на них, как на сахар. Вылейте на кусок сахара ложку чая: сахар впитает влагу, сделается ноздреватым и затем осядет разваливаясь.
Точно так же нередко оседают под действием воды степные песчаные грунты.
Вода быстро проникает в многочисленные щели, образованные в почве от жары и сухости, и размывает их. Стоит только первым каплям найти себе ход, просочиться по невидимым извилистым путям через земляную плотину, как вслед за этими первыми каплями устремятся другие. В несколько минут малюсенькое отверстие может превратиться в зияющую щель.
Так именно и произошло у насыпи, где скопилось много воды и где Пташка и Сева еще недавно беззаботно забавлялись. Вода нашла себе путь, пробившись через основание насыпи, и стала размывать себе ход со все возрастающей силой.
… Пташка стоял в кабине бульдозера (на диване ему не сиделось) и вытягивал шею, стараясь поскорее увидеть, что делается у насыпи.
— Вот сюда, дяденька, по скату. Да вы поскорей! Видите, как вода несется! — торопил он.
Водитель прибавил скорость, так что комья мокрой земли летели из-под гусениц.
— Сюда, что ли?
— Сюда, сюда! Глядите! — закричал Пташка, умоляюще взглянув на бульдозериста
Впереди у насыпи клокотала вода. Седой бешеный поток вырывался из широкого теперь отверстия.
Вода, как спичку, отшвырнула тесину и в пене и брызгах мчалась по скату. В несущемся мутном потоке мелькнула маленькая человеческая фигура.
— Севка! — отчаянно крикнул Пташка и, выскочив из кабины, побежал к воде.
Севка пытался выбраться на сушу, но поток опрокидывал его, переворачивал и швырял, как щепку.
— Сюда, сюда! — кричал Пташка. — Эх, что же это… Черная, галчоночья голова то и дело скрывалась в мутных, клокочущих гребнях.
Пташка не мог больше вынести это зрелище. Он схватил проволоку, валявшуюся на земле, и наперерез потоку бросился к Севке.
Но тут Пташка, скорее с удивлением, чем со страхом, почувствовал, что под ним нет никакой опоры. Вода сбила его с ног и, больно ударяя о землю, поволокла под уклон к штабелю досок.
Он рванулся что было сил, но вода стукнула его о доски и отшвырнула в сторону.
Пташке все же удалось вскочить на ноги. Не веря глазам, он увидел, что Сева уже стоит невдалеке от него на берегу и отряхивается как ни в чем не бывало.
Мокрый, исцарапавшийся о доски, но с чувством счастливого облегчения в душе Пташка, прихрамывая, подбежал к нему.
— Я думал, что ты утонешь, — виновато сказал он.
— Ну уж утону! — небрежно сказал Сева. Спорим, не утону! — Он шагнул к воде — казалось, готовый снова забраться в нее.
— Что ты! — остановил его Пташка.
И они понеслись к насыпи вслед за громыхающим впереди бульдозером.
СТАЛЬНЫЕ БИЗОНЫ
Скоро у насыпи собралось несколько машин. Грудами лежали камни, приготовленные еще раньше для крепления откосов.
Один из бульдозеров, развернувшись, подошел к каменной, груде. Впереди, на стальной раме машины, был укреплен выбеленный землей плугообразный железный отвал метра в три длиной. Отвалом этим, будто лопатой, бульдозер сразу поддел всю груду камней и, как бы бодая ее широким лбом, поволок к пробоине. Он был похож на бизона или носорога. Упираясь в камни лбом, бульдозер тяжело рычал и, дрожа от гневного напряжения, неотступно толкал камни к пробоине.
Сбросив всю груду в русло потока, он попятился, запустил свою железную лопату в землю и легко отворотил полуметровый пласт вместе с травой и кустами. Обрывая обнажившиеся, натянутые, как струны, корни, он обрушил землю в поток и снова попятился, загребая новые пласты грунта.
— Хорошо берет! — торжествуя, выкрикивал дед.
Весь мокрый, в грязи и глине, он испытывал радостное возбуждение и старался быть в центре происходившего вокруг.
Пташка спросил его насчет Тумана и хотел еще спросить, нашел ли он своего сына Сарафанова, но дед пробормотал только: «Погоди, погоди, Митя, не до Тумана теперь», и снова бросился помогать рабочим, укреплявшим насыпь.