Новое море
Шрифт:
Дядя Федя встал и несколько раз прошелся по террасе.
— Закрой дверь, а то его разбудишь, — сказала Настя. Дверь закрылась, и Пташка больше не слышал их разговоров.
Он задремал, сквозь дрему к нему доносилась с террасы песня, которую пел дядя Федя. Голос у него был густой, полный такого чувства, что Пташка невольно прислушался.
Ти не лякайся, що ниженьки 6 ociЗмочишь в холодну росу,ЯПташка понимал, что эта песня предназначалась не ему. Но и ему, Пташке, стало хорошо от нее, как от самой хорошей думы.
Дрема прошла, и Пташка почувствовал голод.
Он уперся локтями о подушку и приподнялся.
Дверь с террасы отворилась, вошла Настя.
На ней было светлосерое платье со множеством ровных, хорошо разглаженных складок. Она показалась Пташке такой красивой, какой он еще никогда не видел ее.
— Ну что, Пташка? — спросила она. — Как?
— Я есть хочу, — сказал Пташка.
СЛАВА
Пташка, лежа на диване и упираясь спиной в подушку, ел манную кашу с черничным киселем, который приготовила ему из сухих ягод Севина мама, Глафира Алексеевна. Сева сидел рядом на стуле, а около него стоял маленький Вовка и удивленно, немного испуганно смотрел на Пташку.
— Я знаю, тебя простуда схватила, правда? Как она тебя схватила? — спросил он.
— Вот так взяла, да как цапнет! — сказал вместо Пташки Сева и схватил маленького братишку в охапку.
В это время в дверях появился дед — праздничный, причесанный, чистый. Вот кого Пташка никак не ожидал увидеть!
— Этот самый, — сказал между тем дед, глядя на Пташку. — Ты как же сюда поспел, пострел? — спросил он.
— Я тут живу, — сказал Пташка. — А вы, дедушка, как? Нашли вы своего сына — Сарафанова?
Дед довольно ухмыльнулся.
— Вот он, мой сын, Сарафанов, — сказал он, показывая на дядю Федю, только что появившегося в дверях террасы.
Пташка даже привскочил от удивления.
— Правда? — воскликнул он, во все глаза глядя на дядю Федю. — Так это разве вы Сарафанов?
— А то как же, — улыбаясь, сказал дядя Федя. — Конечно, я! Вы что же, вместе добирались, а до сих пор разобраться не могли?
Пташка смущенно посмотрел на деда. Тот с виноватым видом почесывал в затылке.
— Ведь я тебе и карточку в газете показывал! — сказал он Пташке с укором.
— Показывали, — признался Пташка, — только я не узнал.
Дядя Федя засмеялся.
— Это верно, ты не виноват, — сказал он. — Там меня уж очень пригладили, я и сам-то с трудом догадался, что это я.
Пташка все еще смотрел на него с недоумением, как бы что-то соображая.
— Дядя Федя, — сказал он наконец, — так неужели это вас дедушка крапивой порол?
Все засмеялись, а дядя Федя
— Всякое, брат, бывает.
— А где же Туман? — вспомнил Пташка.
— И Туман здесь, — сказал дед. — Где же ему быть?
Он тихо свистнул, и в комнату тотчас вбежал Туман.
— Туман, — сказал ему Пташка, — это ведь я, видишь?
Туман ткнулся носом в колени мальчика и шевельнул хвостом. Он совсем, должно быть, не был удивлен, что встретил здесь Пташку.
Между тем маленький Вова уже вскарабкался на колени к деду, присевшему у стола, и у них шел свой разговор.
— А за степью что? — спрашивал Вова.
— А там другая река, — басил дед.
— А за другой рекой?
— Опять степь.
— А за этой степью?
Дед помедлил.
— Там небо, — сказал он.
— А за небом?
Дед опять замолчал.
— А, не знаешь? — торжествуя, сказал Вова. — А я знаю!
— Ну, скажи!
— Попрыгай на одной ноге, тогда скажу!
— Вон чего выдумал!
— Ну, уж ладно, — согласился Вова. — Там суховей сидит!
— Суховей?
— Ну да, суховей. Он знаешь что делает? Он сюда жаром дует! Степь жжет!
— Теперь уж ему скоро крышка, твоему суховею, — сказал дед.
В дверь постучали, и вошел Севин папа в щегольском, наброшенном на одно плечо новеньком матросском бушлате; сильную грудь его обтягивала белоснежная майка, на обнаженных загорелых руках виднелись синие узоры якорей. От него пахло одеколоном и немного вином.
— Ага, поел! — сказал он, глядя на Пташку. — А раз поел — значит, поправишься!
Он поздоровался со всеми, сел и стал угощать деда папиросами; потом вынул из кармана небольшую газету, развернул ее и сказал, обращаясь к Севе и Пташке:
— Вот пока вы бегаете по степи, мокнете зря да простуживаетесь, настоящие-то пионеры, глядите, что делают! Читали сегодняшний воскресный номер?
Он протянул Севе газету, и тот подвинулся к Пташке, чтобы можно было вместе читать.
Это была газета гидроузла «Народная стройка». Им сразу же бросился в глаза крупный заголовок: «Мужество и находчивость».
— «Вчера, — читал Пташка, — после ливня скопившаяся у насыпи дождевая вода размыла породу и грозила прорваться в котлован…»
Дальше следовал рассказ о том, как дед (он был назван в газете «Сарафанов-старший») «вместе с двумя пионерами, поспешившими ему на помощь», пытался закрыть промоину и как один из пионеров прибежал в диспетчерскую и сообщил об опасности. «Сейчас, — сообщалось дальше, — опасность прорыва воды в котлован полностью устранена».
Заметка заканчивалась словами:
«Товарищу Сарафанову-старшему, бульдозеристам Когтеву и Серпугаеву, а также пионерам (фамилии которых устанавливаются) в специальном приказе начальника строительного района объявлена благодарность».