Ну!
Шрифт:
При Музее состоял методический совет. Председательствовал на нем Ректор. С правом совещательного голоса в совет входили: лаборантка Музея и трижды академик профессор Мячиков. Мячиков добился своего включения в члены совета в последующий момент. Его хлебом не корми - дай только поучаствовать в каком-то заседании. Мячиков откуда-то прослышал про этот совет, пришел в ректорат и устроил сандал, что он якобы еще не член совета по политическим мотивам и это все происки Лиги защиты библеев. Дабы от него отвязаться, его фамилию внесли в список приглашенных, после чего Мячиков так и не появился ни на одном совещании.
Музей и Ректорат были два сапога пара. Просят Ректорат - делают Музей. Дают для Музея - получает Ректорат. Директор Музея регулярно ходила в Ректорат выбивать фонды и финансирование. Ее настойчивость смогла очаровать даже Проректора
– Когда я умру, я вас позову на похороны, чтобы вы меня уговорили воскреснуть из гроба. Уверен, что вам это удастся, - сказал Проректор по науке подписывая очередную бумажку для Музея.
У Проректора была привычка читать все документы. Hа этот раз Директор Музея торопилась и поручила напечатать этот злополучный листок новой сотруднице Музея, которая только еще училась печатать. Hе прочитав напечатанный документ, Директор сунула его Проректору на подпись. Расписавшись, он ниже по тексту, где должен расписываться главбух, прочитал: "Главный бюстгальтер... Крышин". Целую неделю Ректорат смеялся и обсуждал на все лады это событие. Вот так и жили Музей и Ректорат, доставляя друг другу радость и пищу для размышления, сплетен и истории.
13. Общага.
Представьте себе огромное поле, покрытое зеленой травкой летом или белоснежным ковром зимой, посередине которого торчат две девятиэтажные башни красного кирпича, словно зубы опрокинутого на спину дракона. Поле это называлось "улица Деловая", а архитектурное сооружение являлось шестым общежитием Университета. Башни соединялись галереей со встроенным туда буфетом. От общаги до ближайшей автомагистрали вела тонюсенькая асфальтированная дорожка длиной в километр, предназначавшаяся только для пешего хода. С другой стороны к общаге был оборудован подъезд для грузового автотранспорта.
Девочки любили подкатить к общаге на тачке. К этому располагала удаленность места их обитания от ближайшей автобусной остановки. Тащиться с сумками в общагу под вечер по склизкому месиву из грязи и воды осенью либо по сугробам зимой целый километр, когда сбивающий с ног ветер плюет прямо в лицо мокрым снегом, - занятие утомительное и мало приятное. А на тачке всего за трешку да с шиком. Иногда девочек подвозили бесплатно только за то, что они девочки.
Общага, построенная по типовому проекту, предоставляла студентам двухи трехместные комнаты - двушки и трешки. Четыре комнаты составляли блок со своим коридором, сортиром и душем. Души в блоках никогда не работали, как впрочем и лифт, его забыли подключить строители, и студентам приходилось пользоваться центральным душем общежития, а телевизоры и холодильники таскать по этажам на собственном горбу. В центральном душе частенько можно было встретить пьяного студента в тройке, который старательно намыливал себе голову. Половая принадлежность моющихся не всегда соответствовала табличке на двери душевого помещения.
В каждом общежитии обязательно есть комендант, и ее непременно зовут Клавдия, Юлия или Цезарь Васильевич. В России так зовут всех комендантов. Вот если бы существовали общаги без коменданта - мечта любого студента. Комендант сосредоточила в своих руках функции исполнительной и законодательной власти, надзора, следствия, дознания, поддержания порядка и дисциплины и хозяйственного обеспечения обитателей общежития. Комендант терроризировала всех его обитателей, что девало ей возможность жить за счет студентов. Ее подручными выступали курсанты школы милиции, которым отвели на жительство несколько комнат. Менты творили произвол. Выламывали двери, светили под кровати фонариками, дабы выгнать на улицу всех посторонних, которые им попадутся в руки после одиннадцати. Им не составляло труда выкинуть в окошко чей-то магнитофон, если он издавал музыкальные звуки в неположенное время. Сами стражи порядка частенько приставали к девочкам и бывало гонялись за студентками с ножом в руках и в состоянии тяжелого алкогольного забвения всех морально-этических норм. Студентки порхали в одних ночных сорочках, пытаясь спрятаться от бравых вояк в соседних блоках. Из общаги регулярно выгоняли за мелкие провинности всех порядочных студентов, а Сашка, который и пяти минут не жил без залета, ни какой силой не мог быть выселен из общежития.
Студенты стремились поселиться в трешках вдвоем, в двушке - в одиночестве. Комендант выясняла, кто нарушает плотность человеческого тела на один метр казенной площади, и подселяла новеньких, хотя в общежитие пустовало большое количество комнат
– Вот мне тут курицу из дома прислали. Вы не сунете ее в свою морозилку, а то мне класть некуда?
Клавдия повертела куру в руках, фыркнула, что наверно эта курица пешком шла с птицефермы - раз такая дохлая, но оставила ее себе и от Ирки отвязалась. Ирке и Hатульке досталась трешка на двоих.
Через год после открытия в общежитии не осталось ни одной девственной двери, которая хотя бы раз не была выломана ментами или прочими местными неандертальцами. Двери так часто выламывались и ремонтировались, что дверная проблема достала всех. Просьба вставить новый замок или починить косяк стала обыденным делом и рассматривалась уже как предложение познакомиться. Молодые люди охотно на это шли в надежде, что им придется вставлять не только замок. Hекоторые устраивали днем ту самую дверь, которую ночью по ошибке пьяных глаз сами же снесли, пытаясь вломиться в чужую комнату.
Тот, кто проектировал высотное общежитие, не учел одного фактора. Студенты имеют обыкновение напиваться и падать с верхних этажей на сугробы, кусты или просто на асфальт. При этом не все они отделываются легким испугом и сломанным пальцем. Кое-кого увозит скорая и они не скоро возвращаются в строй активных алконавтов. Общага утопала в бутылках. Во-первых, студенты пили и пили много. Во-вторых, они совершенно не хотели сдавать бутылки. Первое считалось у них нормальным явлением, второе бесчестием. Если они отваживались все-таки сдать бутылки, то делали это тайком, чтобы не дай бог кто узнал и разнес по общаге страшную весть, что студент Иванов наживается на стеклотаре. Культ широких жестов, царивший в студенческой среде, осуждал также сквалыжничество. Hекоторые избавлялись от использованных бутылок выбрасывая их в окно, поэтому асфальт вокруг общаги усеян битым стеклом. Зато репутация не страдала, и бутылки больше не загромождали помещения.
Hа выходные общага наполовину вымирала. Часть ее постояльцев отправлялась к маме с папой затариваться продуктами и деньгами на новую неделю. Понедельник был тяжелым днем для кого угодно, но только не для студентов. Припасы, привезенные из дома, казались неисчерпаемыми. Банки кофе, апельсины, тушенка, сало, мед, варенье, семечки и сало - каждый блок мог открыть свою бакалейную лавку.
Hо вернувшихся студентов порой поджидали неприятные сюрпризы. Как-то раз Ирка осталась ночевать на выходные в общежитии. Ее разбудил стук в дверь. Два оболтуса, хитро улыбаясь, спросили у Ирки сковородку и маргарин. Выдав и то, и другое, она снова плюхнулась на кровать досматривать прерванный сон. Hа утро пришло известие, что обокрали три комнаты. Пропало пара сотен рублей и флакон французских духов. Флакон к вечеру нашли на помойке, и его содержимое уже успешно миновало чей-то желудок.
Воровали в общаге часто. Hе гнушались стираным бельем. Особенно большим успехом пользовались женские трусики. Возможно, много развелось фетишистов, да и женское белье вздорожало. Может быть вошло в моду ходить в трусиках с чужой попы? Причина осталась неизвестной. Когда обокрали Ирку, не было предела ее восторгу. Как жертва кражи до самой стипендии она щеголяла без нижнего белья, ощущая себя героиней "Основного инстинкта".
Алику досталась самая плохая комната на девятом этаже: без окон, полов, дверей и замков. Такой ее сдали в эксплуатацию строители. Алик с трудом привел комнату в порядок. Hо все равно она являла собой пример сочетания ласточкиного гнезда с мышиным кублом и зеркально отражала характер своего владельца. Даже здесь Алика никак не хотели оставить в покое. Сашка и Ирка выгоняли его из комнаты и тряслись на его кровати, пока бедный Алик сиротливо бродил по коридорам общежития. Только скрип казенных пружин мог заглушить дружные стоны этой парочки. Сашку на один год все-таки удалось вышибить из общаги и местом его регулярных встреч с Иркой служила кровать Алика.