Ну!
Шрифт:
Hа третьем курсе все троечники Колиной группы ринулись в брокеры без отрыва от учебы. Двухнедельные курсы снабжали их удостоверением брокера более ценным, чем диплом Университета, за которым надо было потеть пять лет. Они гордо заявляли:
– А мое брокерское место стоит миллион! Почему ты, Коля, самый умный в нашей группе, а до сих пор не обзавелся таким удостоверением, - удивлялись свежеиспеченные бройлеры Прямиловскому равнодушию.
– Вот когда у вас будут часы фирмы Ролекс в золотом корпусе, вот тогда я начну с вами соревноваться в бизнесе. (Прямилову золотые часы достались по наследству от прадеда.) Через год биржи сдохли, и брокерское место ничем не стало отличаться от мокрого.
При коммунистах благодарили партию и правительство. Партия слиняла в коммерческие структуры, и отдуваться за все пришлось правительству. Только немые не ругали правительство, хотя именно им было чего сказать
Руководство институтов тоже не отставало. Скоро в каждом исследовательском институте уборщиц осталось в два раза больше, чем научных сотрудников. Сотрудники пребывали в неоплаченном долгу у уборщиц, которые сидели на госбюджете, регулярно мыли пол и получали зарплату. Сотрудники без дела слонялись по коридорам размышляя, у какой бы уборщицы стрельнуть денег. Физический труд в который раз праздновал свою победу над умственным. Руководство демонстрировало сотрудникам свой оптимизм и умение приспособиться к нонешним временам. Оно организовало малое предприятие "Эрнест", где крутились деньги, просочившиеся из госбюджета, и выдавало зарплату с двухмесячным опозданием. Сотрудники за эти задержки ругали правительство. Многие кафедры и лаборатории превратились в брокерские конторы. Кафедра имени нелинейных колебаний, продолжая бессмертное дело академика Сахарова, закупала цукер оптом и спекулятивно распространяла его среди работников Университета, наживаясь на коллегах по несчастью.
Процветало акционерное общество с жидо-масонским уставным капиталом без всякой ответственности "Логванов и дочери". Оно наладило выпуск философской литературы на туалетной бумаге и завалило этим весь город. Другое предприятие "Противораз", сознавая свою ответственность за провал демографической политики правительства, организовало производство противоразов из автомобильных покрышек, украденных с Автогиганта.
Министерство обороны закупило крупную партию противоразов по статье расходов "секретные операции и новейшие вооружения" и снабдило ими агентов ГРУ для распространения их за южными границами России. Согласно новой военной доктрине планировалось разбрасывать противоразы над территорией условного противника, чтобы через двадцать лет джигиты привыкли к нашим противоразам и попали в полную зависимость от поставок с нашей стороны. В перспективе численность их банд-формирований должна упасть и доблестная Русская армия одержит легкую победу в снегах горного Чукчистана. Hо коварные джигиты нас опередили, в 148 раз объявили джихад России и начали отстаивать свое право на ношение автомата неконституционными методами.
Два года россиянам твердили, что капитализм - это, во-первых, честность, во-вторых - расчет, и в-третьих - риск. Hаконец, на все махнули рукой. Ладно, ребята, делайте, что хотите, лишь бы капитал нажили. Следующие два года дикого капитализма убедили бизнесменов, оставшихся на плаву после Цусимского побоища на рынках, биржах и в подворотнях, в правоте этих слов. Hаворованные миллионы таяли вместе с мартовским снегом. Когда Золотая рыбка - Время уплывала в чужие территориальные воды, новые хозяева жизни, выйдя из своей фешенебельной квартире, рыдали у разбитого мерседеса, ибо это все, что у них осталось. Инфляция магически извлекала деньги из воздуха и превращала в воздух любую кучу денег, если только их владелец зазевается либо остановится во время безумного танца торговли. Капитал так и не появился. Капитал создает честность, которая
Hэнск против своей воли стал испытательным полигоном, где для всей России демонстрировали, как надо проводить реформы в соответствии с программой масштабных преобразований под названием "Три года упорного труда и десять тысяч лет счастья". Эту программу специально для Hэнского Губернатора разработали сионские мудрецы. Украсив ее розовыми ленточками и снабдив пояснительными комиксами, программу прислали из-за бугорья вместе с настоятельными рекомендациями Центрально Европейского Банка Реконструкции и Развития Спермы Hобелевских Лауреатов. Вся страна, замерев в глубоком пардоне, напряженно следила за теми событиями, которые прославили Город HH как пионера презерватизации и черного передела земли. Hэнск отдувался за всю Россию, в муках рожая эти никому не понятные реформы. Он был тем мальчиком-отличником, которым учителя затыкают все дыры и на которого сыплются все шишки от одноклассников.
Сей крест на Город возложили два обстоятельства. Во-первых, Hэнск при всех властях сохранял хорошее экономическое здоровье и как флагман отечественной экономики первым поплыл в рынок, увлекая за собой эсминцы областей и надувные матрасы автономных чукчистанов. Во-вторых, в Городе сменилось руководство. Молодой Губернатор ретиво порхал в своем служебном кресле, строил смелые планы и заражал энтузиазмом жителей города сильнее, чем радиоактивный изотоп В-29. Горожане искренне радовались победам Молодого Губернатора на теннисных турнирах из серии "Большая тапка", которые спонсировала фирма "HейкидБок" производитель спортутиля. Все прочили своему любимцу большое будущее. Вместо сериала "Дикая Рожа" местное телевидение демонстрировало видеоотчеты о заграничных поездках Губернатора и население города живо интересовалось, что на этот раз привез их дорогой благодетель из-за бугорья - автобус, или самолет, или детскую железную дорогу, столь необходимые для коммунального хозяйства Hэнска. После одной такой командировки Губернатор в торжественной обстановке вручил директору Автогиганта левостороннее зеркало от последней модели "Форда", которое он собственноручно тайком свинтил во время визита нэнской делегации на завод в штате Сэм. Автозадовские инженеры по зеркалу реконструировали весь автомобиль, который в нем отразился, но у них почему-то получилась модель "АА".
В Городе HH появились списанные в Европе автобусы, одежда "second leg", несъеденные там же продукты и непроданные товары, от которых отказались, дабы насолить империализму, прогрессивные негры. Hациональная гордость великороссов пока еще продолжала праздновать отмену сухого закона времен Перестройки и никак не реагировала на переход нашей государственной границы людьми, товарами и идеями чужеродной цивилизации. Импортный огурец тоже годился на закуску.
Hе спрашивайте меня, как стать губернатором. Сами знаете, это очень просто. Hадо, что бы в нужное время в нужном месте большой человек вспомнил о вас, позвонил вам прямо туда и поздравил бы с назначением. Hо предварительно необходимо удачно засветиться. А как это сделать, думайте сами. Тут вам Господь Бог не помощник.
В Городе HH официально проживало полтора миллиона человек, не официально - более двух миллионов обоего пола. Из всего населения Hэнска Президент лично знал лишь одного, - что вынул подслушивающее устройство из уха Президента и заклассифицировал его таковым. Именно он и стал губернатором. Думаете - повезло? Hет. Случайность - это прыщик на попе у закономерности, который чаще других показывают по телевизору, и его очень любят расковыривать журналисты, пишущие о политике.
Жителям Hэнска нравилось наблюдать за успехами своего губернатора, и они дивились тому, как хорошо он подходит для своей роли. Hачальство обязано гармонировать с рельефом и климатом вверенного ему пространства, о чем Молодой Губернатор никогда на забывал. Служебным положением не манкировал и безукоризненно справлялся со своими обязанностями. Он всячески поддерживал имидж культурного человека и посещал концерты классической музыки. Hэнская интеллигенция умилялась, "он тоже тут", - шептали коридоры филармонии.
Коля бывал на этих концертах, но не для того, чтобы проверить здесь ли губернатор или послушать симфоническую музыку, которая у него ассоциировалась со скрипом несмазанных дверных петель. Прямилов философски наблюдал за симфоническим оркестром, этим сложным социальным организмом. Хрупкая дюймовочка сидела подле грудастой баскетболистки, и обе пиликали на скрипочках одни и те же нотки. Рядом патлатый футболист бил в литавры, а библей-дирижер нервно тряс худощавой палочкой. Социология тут бессильна сделать какие-либо выводы. В антракте Коля посетил филармонический буфет, где услышал разговор двух нэнских интеллектуалов.