Нун
Шрифт:
Физрук свистнул еще отчаяннее.
– Дайте мне ска!..
Свист.
– Я же!..
СВИСТ.
– Ладно, ладно!.. – Вайсберг, поверженный сиятельным тренером, вернулся на свое место в строю.
– В следующий раз побежите с гантелями, а то стали похожи на морских свинок! – разорялся Роберт Афанасьевич. – Мне ваши щеки со спины видны!
Класс припустил, как стадо испуганных косуль, впечатленный перспективой бега с гантелями. Капли летели с мокрых веток прямо в лицо, но в чем-то Бобби был даже прав: бег бодрил. И еще: такие тренировки замечательно
Бедный тренер пока не догадывался, что для него наступает эпохальный момент. Когда его западнической, но вполне брутальной кличке суждено было роковым образом перемениться.
Весь этот день был посвящен спортивной пытке. Шесть часов с Буйным Бобби – испытание, достойное самурая. После кросса сделали небольшой перерыв, а потом планировали поиграть в баскетбол в зале. В это время Бобби послал в свой кабинет злосчастного Вайсберга и красавчика Дениса Кораблева (лучшего саксофониста лицейского оркестра, над чьим исполнением Синатры обычно рыдала вся женская половина зала) – перенести оценки из журнала с нормативами в классный журнал. Сам Бобби ненавидел цифры и записи, безбожно в них путался и простейшие бумаги заполнить был не способен.
И случилось невероятное! Эти двое подрались! Пашка подозревал, что это новый опыт для обоих. Шекспировская сцена началась в кабинете, а потом оттуда выкатился клубок сплетенных тел, молотящих друг друга руками и ногами. Какое-то время класс с восторгом взирал на разбитые очки Вайсберга и красную морду Кораблева, которого раньше никто не видел даже с растрепанной прической, а потом всех снова оглушил свист.
– Не верю своим глазам! – возопил тренер. – Куда вы тратите свою энергию?! Кораблев, ты бы так мячи бросал, как бедного Вайсберга колотишь по почкам! Он же единственный математик в классе, у кого ты будешь списывать, если его прикончишь? Отставить!
Парни расцепились, их развели по углам, потных, расхристанных, со злобно сверкающими глазами. Тренер отправился в кабинет, как обычно, ругаясь, на чем свет стоит, и вдруг… наступила тишина. Мертвая.
Тяжелой и медленной поступью призрака отца Гамлета Бобби вернулся в зал.
– Что это? – вопросил он, потрясая чем-то зажатым в руке. – Почему ЭТО висело на золотом кубке «Красных львов» прошлого года? Мы выиграли его в общегородском турнире!
И тут класс разглядел, что тренер держит в руке – носок. Видимо, носок Вайсберга, слетевший в пылу битвы, поскольку именно тот сейчас сверкал голой ногой, смотревшейся в красном кроссовке, как бледная спичка.
Грязный и вонючий после кросса носок.
Класс завспыхивал смешками, как сухая солома, которая разгоралась стремительно, все сильнее и сильнее, и тут в общем змеистом шепотке кто-то тихо сострил: «Наш Бобби теперь Добби!» После этого вся линейка из двадцати человек согнулась, держась за бока. Ржали все – от Рогозина и Лидии до самого Вайсберга. Ржали до слез, до икоты, хлопая себя по коленям, утираясь майками, сотрясаясь от хохота, истерически. Бобби, нет, теперь
В следующий раз после физкультурных пар в раздевалке осталось двадцать забытых носков. Непарных.
***
Бубен Пашка приобрел в лавке индийских сувениров «Музыка ветра» – крошечном помещении, пропахшем резкими благовониями и звенящем от сотен колокольчиков под потолком. Бубен был большой и слегка поцарапанный, словно уже побывавший в употреблении. Однако продавец-азиат сказал, что многие вещи для таких магазинчиков старят специально. Пашка пожал плечами и затолкал бубен в рюкзак.
Порывшись в Гугле, он несколько успокоился. По всему выходило, что с подлинным вызовом Дикой охоты они уже опоздали или должны были подождать – лучший день для ритуала приходился на последнее полнолуние до Самайна или же первое полнолуние после него. Последнее полнолуние пришлось на 19 октября, а до следующего оставалось еще две недели. Лидия, очевидно, фактор луны проигнорировала, и Пашка решил ее не просвещать. Хотя многие сайты очень конкретно говорили о Луне Охотника. Считалось, что именно ночь полнолуния – ночь Дикой охоты.
Средненькая из Лидии выходила ведьма.
Для бега с Дикой охоты выбрали Сокольничий парк – за его масштабы. Выбор все оценили – здесь реально можно было заблудиться, и Пашка поежился, представив его ночью.
За три дня, просветила компанию Лидия, нужно выбрать место, где начнется ритуал, и все эти три дня приходить туда и жечь костры, принося жертву духам природы. А также «использовать для настройки бубен».
– Лидон, – меланхолично сказал Алекс. – Я уверен, что ты всегда на одной волне с Волшебной страной, но что значит – «использовать настройки»? У бубна нет антенн, хотя, конечно, я могу ошибаться.
– Я надеюсь, – коршуном обернулась Лидия к Пашке, – ты купил не детский бубен?
– Именно его. Взял в детском саду, – покивал Пашка. – На нем еще вишенка нарисована.
– Мы просто… – слегка замялась Лидия и выпятила в задумчивости крашеные пухлые губки. – Мы просто будем ударять в него, постоянно. Создавать монотонную мелодию. Что тут непонятного?
– Прыгать с бубном вокруг костра? Как чукчи? Надо ли надевать балахон из оленьих шкур? – спросил Алекс. – Да что, я просто уточнил! Или поискать по костюмерным плащи с капюшонами? Как в «Девятых вратах»…
– Не хотелось бы, чтобы все кончилось, как в «Девятых вратах», – заметила Алиса.
– А я бы посмотрела, – усмехнулась Инна.
– О, слишком уж ты декларируешь свои сексуальные аппетиты, – скорчил рожу Макс. – На деле наверняка фригидна, как етунская великанша.
– А давай проверим, красавчик. Только ведь Лидка тебе голову сразу откусит, – еще больше показала белоснежные зубы Инна. – Ты ведь в паре с богомолихой теперь, в курсах?
– Заткнитесь, – обрубила Лидия. – Тут серьезное дело!