О любви

Гичко Екатерина

– Ну их все и нужно закупоривать, если взорвать действительно что-то хочешь, - Миссэ многозначительно повёл бровями и уставился на Низкана.

– Ну так нам нужен был только шум взрыва, а не сам взрыв!
– недовольно процедил бывший вольный.
– Мы и так нашли слишком мощную взрывную смесь. Она и без всяких прикрытий и закупорок неплохо бы всё тут сотрясла. А ты её ещё взяла и смешала с землёй, в которой наверняка полно древесного угля!

Дарилла с недоумением уставилась на мужчину. Она знала, что древесный уголь используется в взрывных

смесях как горючее. Но причём тут земля?

– Где ты уголь здесь нашёл?
– возмутилась девушка.

– А траву под стенами, ты думаешь, они руками выпалывают?

На мгновение Дарилла потеряла дар речи, в изумлении открывая и закрывая рот. С трудом развернувшись в сжавших её кольцах, чтобы нормально видеть Низкана, девушка заорала:

– А мне откуда знать, как они здесь траву выпалывают?! Ты мог вообще нормально объяснить? Я догадываться должна была, что именно ты хочешь? Ты же сам сказал, что нам нужен взрыв! Взрыв! А не его звук!

– Настоящий взрыв сотряс бы всю стену, - процедил сквозь зубы Низкан.
– А из-за этого могло завалить...
– мужчина резко умолк, едва не проболтавшись о потайном ходе.

Наступила напряжённая тишина. Ссорящаяся парочка наконец-то вспомнила, что помимо их самих здесь присутствуют и другие люди... то есть оборотни и наги. Дарилла отвернулась от бывшего вольного с таким видом, словно они только что завершили разговор, а не прервали его, оставив некую недосказанность. Низкан же начал с угрюмым усердием ощупывать укус на своём бедре.

– Данетий Жиибан, поправьте меня, если я ошибаюсь, - господин Ханеш прищурился и сложил руки на груди.
– Арестованы были эти господа с хвостами и вон тот мужчина с седой бородой, верно?

Данетий вопросительно взглянул на батрия Тривия и, дождавшись от того кивка, подтвердил:

– Да, всё верно.

– Тогда как здесь оказались эти двое?
– господин Ханеш кивнул на Дариллу и Низкана.

Про потайной ход лучше не говорить! Это Дарилла поняла сразу. А то решат ещё, что они с Низканом слишком много знают.

Видимо, бывший вольный подумал о том же. Он поднял голову и совершенно спокойно заявил:

– Мы прошли через парадные ворота. Дождались момента, когда стража отвлеклась, и проскользнули внутрь.

– Да быть того не может!
– возмутился данетий Жиибан.
– У моих оборотней глаза на месте, как бы они их просмотрели?

– И действительно...
– с сомнением протянул господин Ханеш.

– Ничего удивительного, - в разговор вступил Риалаш. Голос его звучал очень спокойно, словно его обладатель нисколько не сомневался в том, что в этой ситуации нет ничего необычного.
– Наш друг слеп, но видит сквозь стены. Если стража отвлеклась, то он мог легко это заметить.

Данетий хотел было возмутиться. Ему подобное объяснения показалось донельзя нелепым. Он даже уже открыл рот, но в этот момент заговорил консер Хеш.

– Гетекарий?
– чуть удивлённо протянул мужчина.
– Ещё более редкий гость в наших краях, чем наги.

Низкан сжал

губы так сильно, что они побелели, а щеках отчётливо проступили желваки. Но он сдержал себя, разрешив консеру считать его гетекарием.

– Раз мы всё выяснили, то вам делать здесь нечего, - консер Вотый окинул взглядом стражу, и оборотни тут же поспешили к покинутым постам.

Остались бывшие арестанты, Низкан с Дариллой, данетий Жиибан, батрий Тривий, консер Хеш со своими сопровождающими, господин Ханеш и его сын, а также трое братьев-оборотней.

Увидев, что стражники уходят, наги немного расслабились. Наагасах даже выпустил Дариллу из своего хвоста. Девушка тут же шагнула ему за спину, решив не мозолить всемогущему консеру глаза.

Консер сперва взглянул на мрачных братьев-оборотней, которые с ненавистью смотрели на батрия Тривия, словно это именно он был виноват в том, что произошло с их сёстрами.

– А где данетий городской стражи?
– консер пристально посмотрел своими жёлтыми глазами на данетия Жиибана.

Тот заволновался, но ответить не успел: его опередил господин Ханеш.

– Мне не понравилось то, как охраняют городские стены, и я отправил его лично заняться этим, - голос сына консера звучал довольно желчно. Видимо, между ним и данетием городской стражи произошло что-то не очень приятное.

– Как я вижу, данетий Оват не справляется не только с охраной городских стен, - консер медленно осмотрел братьев-оборотней, а затем повернулся к одному из своих сопровождающих.
– Возьми этих молодых оборотней, - он кивнул в сторону братьев, - расспроси, что именно произошло, и окажи содействие и помощь в их поисках.

Уставшие и разъярённые мужчины с удивлением посмотрели на консера и через мгновение разом поклонились.

– Спасибо, господин!
– с жаром выдохнул один из них.

– Пустое, - консер легко взмахнул ладонью.
– Всё же это моя вина, что на постах данетиев сидят оборотни, не способные справиться со своими обязанностями.

Данетий Жиибан побелел, в его глазах мелькнул страх. Но мужчина не позволил этому страху проявиться ещё хоть как-то. Выпрямив плечи, он приготовился с достоинством принять наказание за свои промахи.

Консер Хеш взглянул на данетия сразу, как оборотень из его сопровождения удалился вместе с тремя братьями. Улыбки на губах консера больше не было. Взгляд жёлтых глаз заставлял пригибаться к земле, и данетий Жиибан почувствовал непреодолимое желание принести извинения.

– Данетий Жиибан, я не могу обвинить вас в том, что эти узники смогли сбежать из своих камер: наши тюрьмы не приспособлены для содержания нагов. Но, - это «но» заставило начальника тюрьмы покрыться холодным потом, - меня крайне удручает, что вы приняли и заперли их, не имея на то убедительных оснований. Ваши неблагоразумные действия могли привести всю нашу страну к кровопролитной войне с нагами. Наагашейд Дейширолеш никогда не простил бы нам, если с его сыном, наследником престола, что-то произошло бы по нашей вине.