Объединитель
Шрифт:
— Мэтт, держите этого говнюка на мушке. Если дёрнется, стреляй на поражение.
Подхожу к Мураду почти вплотную и заглядываю ему в глаза. Они пылают ненавистью.
— Слушай сюда, дружок. У нас мало времени, так что давай без глупостей.
— Чего тебе надо, выродок? Убьёшь меня, как убил Амиру?! Ты только и можешь, что забирать жизни. В этом ты мастак. Что ж, мы научились у лучших. Жди!
Криво усмехаюсь.
— Сейчас узнаешь.
Присев, кладу ладонь ему на затылок. Концентрируюсь.
— Это будет неприятно, — честно предупреждаю
Подсознание Караева оказывается тёмным и холодным. Как будто в глубокий колодец провалился. Сыростью несёт так, что пробирает до костей, но я не обращаю внимания на антураж.
Разум этого человека представляет собой разрозненный дырявый пазл. Многие фрагменты попросту отсутствуют. Те же, что на месте, едва держатся. Тёмная паутина покрывает большую часть, словно плесень.
«Неужели Амира так его обработала?» — думаю я с невольным уважением и даже толикой жалости.
Даже будучи мёртвой стерва продолжает держать Самум на поводке.
Прежде, чем приступить к задуманному, осматриваюсь в поисках любой полезной информации. О клане, о его членах, об их планах и задумках, мало ли что. Приходится побродить, но мне везёт — в уголке сознания, относительно свободном от липкой дряни, находятся яркие и чёткие воспоминания. Собираю их по крупицам, стараясь не потревожить остальные. Обрывки разговоров, планы, карты, списки имён… Просматриваю всё это и дёргаюсь, коснувшись одного осколка воспоминаний.
Плохо-плохо-плохо… Ладно, всё потом.
Погружаюсь глубже в сознание Караева, стараясь отыскать источник заразы. Это сложно, учитывая плачевное состояние его психики, но постепенно я нахожу едва заметные чёрные нити, расползающиеся от центра. Ментальная уздечка, с помощью которой Сирена контролирует своих слуг даже после смерти.
В какой-то степени это можно назвать чудом. Извращённым, уродливым, но чудом. Она внедрила себя в его разум подобно несущей конструкции. Беспечно убери её, и всё рухнет. Марионетки Амиры даже не могут представить себе, каково это не подчиняться ей. Если бы не моё существование, придающие их жизни хоть какой-то смысл — возможность отомстить, они бы давно уже все вместе закосплеили Джонстаун[1].
Призвав всю свою концентрацию, принимаюсь отслеживать эти нити к точке сплетения. Некоторые обрываются под моими прикосновениями, другие сливаются в канаты. Чем ближе я подбираюсь к средоточию манипуляций, тем отчётливее ощущаю сопротивление чужеродной воли. Сладкоголосая Сирена отказывается уступать так просто.
Усилием преодолеваю ментальный барьер и оказываюсь в средоточии психической инфекции. Передо мной предстаёт уродливый извивающийся клубок нитей, внедрённых в сознание Мурада. От него расходятся импульсы, искажающие восприятие, стирающие личность. Это и есть главный механизм контроля.
С хирургической точностью принимаюсь за работу. Распутываю клубок, один за другим обрывая питающие его
Внезапно чёрные нити вспыхивают нестерпимо ярким светом и рассыпаются прахом. Меня с силой выбрасывает из разума Мурада, но я успеваю ощутить, как спадают оковы с его сознания.
Поворачиваюсь к двум последним оставшимся в живых бойцам. Они молча глядят на меня, явно догадываясь, что их ждёт.
— Мне жаль, парни, — искренне говорю я. — То, что с вами сделали — хуже смерти. Я попробую это исправить.
Они смотрят недоверчиво, всё с той же тупой злобой. Я снова погружаюсь в чужой разум, теперь уже зная, что искать.
Спустя всего несколько минут трое бывших слуг Шехерезады сидят передо мной, растерянно моргая. В их глазах мечется столько эмоций, что становится не по себе. Радость, облегчение, ужас, раскаяние, стыд… Когда к ним возвращается память обо всём, что они натворили под чужим контролем, они ломаются. Взрослые мужики утробно воют и раскачиваются взад-вперёд.
— Я не хотел… Меня заставили… Сука! СУКА!.. — сбивчиво бормочет один из них.
— Эй, — окликаю их. — Вы не виноваты, — чётко произношу я. — Вами манипулировали. Заставили творить зло против вашей воли.
Мурад прерывисто вздыхает.
— Но ведь это всё равно были мы… Наши руки…
— Нет, — жёстко возражаю я. — Это была Амира. Именно она несёт ответственность. Понимаю, просто так вы это не примете, но должны двигаться дальше. Хватит ей владеть вашими жизнями. Её больше нет. А вы всё ещё здесь. Значит, у вас есть шанс попытаться всё исправить. Начните с того, что расскажите мне, как помочь остальным. И найдите способ жить дальше. Назло этой твари.
Караев медленно кивает. В его глазах медленно разгорается решимость. Кажется, он понял.
— Мы сделаем всё возможное, — хрипло обещает он. — И за то, что ты вычистил эту паскуду из моей башки, я всегда буду у тебя в неоплатном долгу.
— Так, мне хватило уже тех бесноватых фанатиков, — сплёвываю я, вспомнив Соколов. — Давай-ка без этого. Лучше расскажите, что за дерьмо я видел в твоей памяти? Операция Возмездие.
Мурад бледнеет.
— Да! Нужно это срочно остановить! Старейшина, он придумал, как нанести тебе максимальный ущерб.
Тай с Гидеоном подбираются, стискивая оружие. Собеседник частит:
— Старейшина направил агентов, которые под видом беженцев проникнут на территорию форпоста и устроят там теракты!
[1] Джонстаун — идейная община религиозной организации «Храм народов», существовавшая на северо-западе Гайаны, которая совершила массовое самоубийство.
Глава 17
— Кто они? — помрачнев, спрашиваю я. — Сколько их? Когда начнут действовать?