Объединитель
Шрифт:
— Не знаю, — поджимает губы Караев. — Они напрямую подчиняются Старейшине, и он готовил эту операцию самолично. Знаю только, что они уже отбыли. После убийства Арслана, Старейшина взбеленился и решил отомстить. Сказал, что все мы подводим Амиру, бездействуя. Нужно сделать так, чтобы земля горела у тебя под ногами. Лишить твои города безопасности.
Мурад звучит подавленно и растерянно. Тяжело осознавать, что провёл несколько месяцев в качестве раба у того, кто давно сдох.
— Понятно. С этим я разберусь, а вы послушайте, — твёрдо говорю им. — Понимаю,
Собеседник медленно поднимает голову, во взгляде — смятение и страх.
— Как?.. Как мы можем помочь? Мы же… слабаки, не сумевшие совладать даже с собственным разумом.
Голос взрослого тридцатилетнего мужика дрожит от стыда, но ведь стыдиться им всем нечего. Они не выбирали подчиниться ментальному паразиту, присосавшемуся к ним надёжно, как клещ к собаке.
— Херня, — твёрдо возражаю я. — Вы не слабаки. Вы — жертвы обстоятельств. И единственный способ перестать ими быть — начать действовать. Что заставило бы ту суку скрипеть зубами на том свете? Потеря последних шестёрок, которые до сих пор выполняют её волю. Тогда от неё действительно не останется ничего. Полное забвение. Для такой самовлюблённой горделивой твари — это участь похуже смерти.
Вижу, как в глазах Караева загорается слабый огонёк. Тлеющие угли, из которых можно раздуть пламя. Что ж, подкинем дровишек.
— Мечтаете навредить ей? Тогда помогите мне освободить всех, кто до сих пор носит в своей башке её клеймо. Судьба этих бедолаг зависит от вас. От вашей решимости и готовности пойти на риск.
Чётко и медленно, глядя в глаза каждому из троих, произношу:
— Вы должны вернуться в клан. Стать моими глазами и ушами изнутри. Только так мы сможем освободить остальных от контроля Амиры. Вытащить их, как я вытащил вас.
Двое других парней испуганно переглядываются.
— Это же верная смерть! — лепечет один, белый как полотно. — Если нас раскроют…
— Никто и не говорил, что будет легко, — криво улыбаюсь я. — Хотите и дальше реветь в подушку и вздрагивать от собственной тени? Тогда катитесь на все четыре стороны. Если же хотите поквитаться с Амирой и помочь остальным, вспомните, что каждый день они проводят под властью мертвеца. Это украденная у них жизнь. Вы можете прекратить этот кошмар и вернуть им свободу. Да, с риском для жизни. Иначе не бывает. За всё приходится платить.
— А если они нас раскусят? — облизнув губы, спрашивает Мурад.
— Обещаю, если запахнет жареным, я примчусь с подмогой. Сделаю всё, чтобы вытащить вас.
Троица нерешительно переглядывается. Первым отвечает один из охранников:
— Ладно, чёрт, ладно. Я согласен. Это ведь и вправду хуже смерти. Однажды очнуться и понять, что несколько месяцев творил какую-то дичь.
— Хорошо, — добавляет второй. — Только не забудь про своё слово. Если что…
Караев кивает самым последним.
— Отлично, —
Уже торопливо возвращаясь к Телепортариуму, я слышу сигнал Трансивера. Чертыхнувшись про себя, нажимаю на приём.
— Егерь, у нас проблемы, — с места в карьер начинает Девора.
Замечательно, а я-то думал, она звонит поболтать о погоде.
— Ещё какие. Сам собирался тебе звонить.
— Ко мне только что прибежала Миранда. Шелли озвучила новое пророчество. Девочка твердит, что враги уже в наших стенах.
А нельзя было это объявить вчера?!
— У меня для тебя сюрприз, Бекка. Караева только что признался, что Самум заслал к нам свои агентов. Планируют какую-то диверсию. Без крови не обойдётся.
Вижу, как глаза Саванта расширяются. На миг сквозь невозмутимую маску пробивается искреннее потрясение. Впрочем, быстро справившись с собой, она деловито осведомляется:
— Как раз сейчас идёт допрос беженцев. Тех, что прибыли с Мигелем. Некоторых из них после проверки уже допустили в город.
Так, если эти ребята уже просочились в город, то, скорее всего, затаились до поры. Значит, нужно аккуратно выявить их, не спугнув раньше времени.
— Слушай сюда. Допросы не останавливайте, но больше никого внутрь не пускать. Скажи, что у нас тут эпидемия золотухи или поноса. Похрен, придумай что-нибудь. Параллельно попробуй разыскать тех, кто уже в стенах города.
Девора кивает и что-то быстро строчит в блокноте. Знаю, сейчас её мозг уже генерирует десятки алгоритмов и планов.
— Ещё вот что, — продолжаю инструктаж. — Активируй тревогу первого уровня. Без шума и паники. Лишние патрули, особенно у ключевых объектов. Мигеля — ко мне сразу, как вернусь. Уж больно хочется потолковать с нашим добрым самаритянином. Подобрал, мать его, этих божьих агнцев…
— Поняла тебя, — чеканит Девора. — Будь осторожен. Береги себя.
— Держи меня в курсе, — бросаю напоследок. — Скоро буду.
Невольно улыбаюсь. Со стороны может показаться, что Ребекке плевать на всё, кроме её таблиц, схем и планов. Но я-то знаю — за холодной логикой скрывается преданное сердце. Просто мало кому удаётся его разглядеть.
— Ты тоже, подруга, — произношу с теплотой. — Отбой.
* * *
Привычное покалывание в кончиках пальцев, вспышка света, раздражающая глаза даже сквозь зажмуренные веки, и мгновение невесомости — вот и всё, что требуется, чтобы перенестись обратно во Фритаун. Правда, это уже третий прыжок.
Возникаю под белоснежным куполом и привычным жестом поправляю перевязь с револьверами. Лязг металла и грохот шагов гулким эхом разносятся по залу — акустика здесь дай боже, когда я стремительно направляюсь к выходу. Некогда любоваться местными красотами, пора наводить порядок в собственном доме.