Обитель Варн

Витич Райдо

благодарностью? Рука же подала Лесс фужер:

— Пей до дна.

Дейнгрин медленно подплыл к паре и, оглядев пропажу, вздохнул:

— Говорят, погибший изгой — ее ногтей дело, — протянул задумчиво.

— Кто говорит?

— А это секретная информация.

Бэф улыбнулся, прищурившись:

`Ты старый хитрец… Говори,

что хотел'.

`Слух о молодой и уже настолько сильной Варн быстро облетит кланы. Многие

захотят предложить тебе выкуп за столь знатного бойца'.

`Она не боец, она моя подруга'.

Дейнгрин отвел взгляд и погладил ногтем свои губы, размышляя над словами

Бэфросиаста. Тот приметил, что лепестки кузена полны нектара про запас, и

усмехнулся:

`Именно за этим ты и задержался: хочешь предложить выкуп первым'?

`Ну-у… можно попытаться'? — скорчил рожицу, выражая то ли сожаление, то ли

надежду.

`Нет'.

`Я так и думал', - качнул головой, помедлил и вкрадчиво заметил:

`Ты не пожалел яда для подружки'.

Бэф покосился на вздувшуюся ранку на шее Лесс, прикоснулся губами ко лбу любимой,

прося у нее прощение за причиненный вред поцелуем, и уставился на кузена,

пресекая дальнейшее развитие данной темы:

`Надеюсь, все'?

`Да, да', - развел тот руками и качнулся к Бэф: `Твое право никто не оспаривает.

Я лишь предостерегаю — твоя подруга становится заманчивым призом, несмотря на то,

что еще совсем дитя. Прими добрый совет — приобрети зеркало. Старый, испытанный

способ возвращения детенышей домой менее жесток и не так опасен для них'.

— Вон!

Дейнгрина чуть качнуло, волосы раздуло, непоправимо портя прическу.

— Понял, — выставил тот ладони и направился к окну.

— Коуст и Соувист помогут тебе, доставят изгоев к собратьям.

— Твоя доброта не знает границ, — кинул с насмешкой Дейнгрин, продолжая путь.

Бэф усмехнулся, провожая кузена взглядом, и, подхватив Лесс на руки, понес ее в

свою спальню. Близость любимой дарила покой и самое безоблачное настроение. В

таком состоянии Бэф был не способен воздавать по заслугам каждому провинившемуся

в клане.

`Все завтра', - решил он, усаживая Лесс в кресло.

Принялся раздевать ее, нежно касаясь каждой ранки, зализывать их, втирать нектар,

восстанавливая поврежденную ткань. И улыбнулся, вглядываясь в ее отрешенное лицо,

уложил в саркофаг и, крепко прижав к себе,

зашептал:

— Спи, моя радость. Завтра ты вновь станешь собой и будешь гоняться за Урва,

раздражать Хоф, превратишь этот мрачный, покрытый мхом веков замок в полигон для

своих затей. Твоя душа забудет единственное, что еще тревожит ее — одиночество.

Пока мы вместе, нам не страшен его холод. А мы вместе на много, много веков…

Допрос шел третьи сутки.

Алиса тупо взирала на лейтенанта и силилась понять, чего он добивается, повторяя

свои вопросы два триллиона раз.

— Имя, фамилия?

— Алисия Сталеску.

— Личный номер?

— 231351.

— Что вы подложили сержанту?

— Петардные гильзы.

— Где взяли?

— Нашла.

— Какое сейчас время года?

А какое? Вроде бы весна…

— Какой день недели?

— Четверг.

— Уже пятница, Сталеску.

— Пардон…

— Фамилия вашей матери?

— Сталеску.

— Фамилия вашего отца?

— Сталеску.

— Кто дал вам гильзы?

— Никто.

Лейтенант вздохнул и сжал переносицу пальцами — устал служака. Хорошо — помолчит

хоть, а Алиса займет антракт сном. Ее глаза давно уже не слипались. На этом

допросе она научилась спать с открытыми глазами. Правда лейтенант раскусил ее и

в таких случаях отправлял в лицо девушки стакан холодной воды….

`Лучше б пить дал'! — Алиса очнулась и, хлопнув ресницами, слизнула языком капли

влаги с губ. Третьи сутки она не знает, чего хочет больше: пить, есть или спать?

Но догадывается, что ни того, ни другого, ни третьего ей не полагается.

Лейтенант налил еще стакан и залпом выпил, обтер губы тыльной стороной ладони и

присел на край стола:

— Знаешь, Сталеску, я чертовски устал от тебя, — протянул задумчиво,

качнувшись к девушке. — Но меня скоро сменят, а тебя — нет. Я поужинаю в

ресторане — утка по-пекински, крабовый салат, омары, кусочек шоколадного торта и

бокал шартреза. Потом приеду домой — не сам, водитель отвезет, приму душ, лягу

спать в мягкую постель в комнате с кондиционерами. А ты останешься в этой