Обитель
Шрифт:
– Да, можно, – сказал он.
– Так даже лучше! – сказал Яков. – Не надо ждать.
Глеб посмотрел на него и улыбнулся.
– Идём, – сказал он. – У озера ветер должен быть получше.
– Да! – воскликнул Яков. – Вперёд-вперёд! – потянул он к началу Чайки. – Бабочка хочет летать!
Глеб ускорился, чтобы поравняться с нетерпеливым шагом маленьких ножек.
– Только помнишь, что я говорил? – спросил он. – Сегодня ветра почти нет, так что может и не получится запустить.
– Помню-помню!
Глеб знал, что Якова это не остановит –
Музыка затихала, из-за шума пляжа её было едва слышно – слов было не разобрать и даже не понять, что за язык; но играло что-то радостное и лёгкое – подходящее летнему дню. Братья поднялись на холм и остановились у небольшой лестницы со ступенями из бетона и перилами из тёмного металла – она спускалась к началу песочного пляжа. Хотя, судя по протоптанным дорожкам по обе её стороны, многие спускались с возвышенности так.
Брызги и всплески, голоса и крики, смех и вопли, музыка из разных групп отдыхающих – всё это смешивалось в нотно-словесный хаос.
Песочный пляж усеивало множество полотенец, покрывал, людей, и изредка встречались собаки. Ближе к деревьям стояли пляжные раздевалки из металла, а деревянные досочки из светлого выцветшего дерева были украшающим элементом. На воде виднелось множество купающихся, кругов и матрасов. За оранжевыми буйками плавало несколько лодок и катамаран для двоих – один катающийся перестал крутить педали и катамаран пошёл кругом.
В основном на пляже были дети со старшими братьями-сёстрами, с бабушками или дедушками, но и с родителями тоже; также были группы подростков и молодёжи; а взрослых было меньше – те, у кого сегодня был выходной или отпуск.
Глеб смотрел на толпу, искал подходящее место и думал. А Яков смотрел на сияющую Катерину и множество купающихся.
– А мы потом искупаемся? – спросил он.
– Да, можно, – ответил Глеб. – Я взял с собой наши плавки. Только я без полотенца. При такой жаре и так можно обсохнуть.
Яков чуть теснее сжал руку брата и, не отрывая стоп, пошагал на месте – казалось, что он сейчас же потянет к озеру и плюхнется в него, едва успев раздеться и натянуть плавки. Но он посмотрел на сложенный воздушный змей, и тут же пере-передумал.
– Где мы будем запускать? – спросил он.
Во второй раз осматривая линию пляжа, которая тянулась вперёд, вдали немного заворачивала вглубь и обрывалась зеленью, Глеб ответил:
– Не знаю. Может, пройдём дальше? – И по его лицу было видно, что перспектива идти через многолюдный пляж его не радовала. До этого он надеялся, что для них найдётся местечко в начале пляжа, где обычно мало народу или вообще никого. Но, видимо, не сегодня.
– А может, – предложил Яков, – туда?
Глеб проследил за пальчиком вытянутой руки. В правой стороне берег обнимал Катерину, которая тянулась линией вперёд, и лишь в дали заворачивал. Там росли деревья, в основном сосны, а вдоль берега тянулась старая дорожка,
– Хм-м, – задумался Глеб. – Пожалуй там можно найти хорошее место, и мы никому не помешаем.
– Тогда пошли! – воскликнул Яков и потянул за собой.
Братья спустились с холма и вернулись на асфальт, который идёт вокруг круглой площадки-газона, и пошли к концу парка. Яков смотрел по сторонам – то на людей на газоне, то на озеро, то на высокие сосны впереди, то на летнее кафе. А Глеб смотрел перед собой – на старую дорожку; и пытался вспомнить, когда в последний раз там был.
Глеб увидел, как вдоль сосен и скамеек с клумбами быстрым шагом идёт девушка с прыгучим светлым хвостом. Постояв, она повернула к дорожке. Яков потянул руку, и Глеб опустил взгляд – он указывал на вытянутое здание, которое напоминало большой гараж, и спросил:
– А мы когда-нибудь покатаемся на лодке?
– Да, конечно. Я правда не знаю, можно ли арендовать её если тебе нет восемнадцати, и можно ли с детьми.
– Хм-м, – задумался Яков. – Если что, мы можем потом, когда станем старше. Да?
– Конечно, – улыбнулся Глеб.
Яков погрустнел, опустил голову, а пальчики нервно шевелились по руке брата.
– Думаешь…, – начал Яков, но тут же замолчал на секунду. – Думаешь, папа захочет покататься с нами?
Глеб сжал челюсть так, что поиграли желваки. И сглотнув, он ответил нормальным голосом:
– Не знаю. Возможно. Там будет видно.
Браться вошли под тень веток сосен. Глеб увидел, что девушка побежала и удалялась. Яков не отпускал руки брата и шёл, не наступая на стыки между плитками и на трещины; и этим очень замедлял шаг. Но Глеб был не против – в детстве он делал так же, только не на этой дорожке.
Когда братья дошли до середины дорожки, Глеб думал остановиться и, смотря на пустой берег, спросил:
– Может, здесь?
Но Яков, который отпустил руку несколько плиток назад и увлечённый игрой, продолжал идти – продумывал каждый шаг, то вставал на носочек, то на пяточку, то ставил стопу боком. Глеб, улыбаясь, пошёл за ним и сказал:
– Или нет.
Стало прохладно. Братья приблизились к тупику дорожки. Звуки пляжа и парка затихли, так же, как и голоса редких людей на скамейках. Глеб, нахмурившись, смотрел перед собой и вспомнил, что сюда заворачивала девушка с прыгучим хвостом; но он не помнил, чтобы она им встретилась и, словно чтобы убедиться, посмотрел назад и едва ли увидел начало дорожки.
Браться встали в тупике. Яков повернул и спускался к озеру. Глеб посмотрел на лес стройных сосен и берёз, которые разбавляли высокие рябины и лиственные кусты, а между ними буйствовала зелень; посмотрел на узкую заросшую тропку, и высокую траву, которая была примята в некоторых местах – и он решил, что та девушка бегает, хотя и не знал, что кто-то ещё предпочитает забытую тропу здоровья.