Облачный край
Шрифт:
Рисовал Демид отменно: несколькими скупыми, но уверенными штрихами он сумел передать и безграничную мощь вздувшихся мускулов, и незавершенное движение зверя. Так и казалось, что тот вот-вот оживет и уйдет вглубь листа бумаги, растворится в белесой мгле, как в тумане.
– Ну и ну...
– протянул Мирон.
– Не отличить. Ты художник, однако!
Мэр оторвал мундштук трубки от пухлых губ и ткнул в область холки нарисованного чудища.
– А это что?
Демид потупился.
– Это всадник. Мы не рассмотрели - человек ли.
Повисла
– Мирон?
– Даки вопросительно уставился на Воина.
Шелех ответил не сразу.
– Что-то такое мы видели. Точнее, кого-то. Я не разглядел... темно было... И туман. В общем, я не уверен, но отрицать не могу.
– А я уверен, - вмешался Демид.
– Зверем кто-то правил. Даже упряжь видна была. Вот...
Он дорисовал длинный повод от морда к неясной фигуре, едва намеченной парой линий.
Даки долго изучал рисунок.
– Интересно, - изрек он.
– А мне один фермер рассказывал о другом звере. Вот о таком...
Перо перекочевало к трактирщику. Рисовал он похуже Бернаги, но изобразить существо с очень длинными шеей и хвостом, четырьмя колонноподобными ногами, крошечной головкой и массивным телом вполне сумел.
– И что поразительно: фермер упоминал о седоке, - Даки вдруг заговорил, ловко подражая интонациям Мирона, - не уверен, говорит, не разглядел, темно, туман, но, говорит, очень похоже.
Мирон усмехнулся. Мэр докурил и теперь выколачивал пепел из трубки, постукивая о край тарелки.
– Что еще странного в Шандаларе?
Каждый задумался, тасуя воспоминания, как карты.
– А разве сам Шандалар не странен?
– сказал вдруг учитель.
– Вечный дождь, холод. Не зима, не весна, не осень...
– При чем здесь это?
– всплеснул руками Хекли.
Учитель вздохнул.
– Не знаю... Но ведь не всегда так было. Раньше и у нас случалось лето. Каждый год...
Закончит он не успел: в дверь настойчиво постучали.
– Да, войдите!
– пригласил Даки. Если кому-то позволили побеспокоить хозяина, дело непременно неотложное. Даки своим людям доверял.
Вошел бородатый мужчина в мокрой куртке; шапку он держал в руке. С нее капало на гладко струганные доски пола.
– Приветствую лучших людей Зельги!
– В Зельге все хороши, - с достоинством ответил мэр.
– Здравствуй и ты.
– Я - торговец из Турана. Меня зовут Сулим и знают меня везде.
Даки кивнул - торговец и впрямь был известен многим и обладал безупречной репутацией.
Тем временем Сулим продолжал:
– Я слыхал, что вы покупаете такие вещи, почтенный Дакстер.
Он протянул хозяину таверны кулак и медленно разжал его. На ладони лежал Знак Воина.
– Ос, Инг, Хагал, - прочел кто-то руны.
Демид Бернага вскочил. Во второй раз за сегодня.
Такие руны были высечены на медальоне, что висел сейчас у него на шее.
Даки пригласил гостя к столу широким взмахом руки и сказал:
– Да, Сулим. Я покупаю такие вещи. Назови свою цену.
Голос его оставался твердым.
Первые годы были ужасными.
А дожди не прекращались. Реки выходили из берегов, возникали новые русла, бесчисленные озера - гордость Шандалара - расползались, словно кляксы на рыхлой бумаге. Сырые луга затапливались, поля медленно, но верно, превращались в болота. Уровень моря поднялся сначала на локоть, потом на второй... Пристани Зельги, Тороши и Эксмута ушли под воду. Оставшиеся несмотря на невзгоды горожане построили новые, но и эти продержались лишь год, прежде чем навсегда скрылись под волнами. Влага была везде - вверху, под ногами, на западе, востоке, юге... Лишь на севере царил холод похлеще, владыка Стылых Гор.
А Шандалар, Озерный край, окутался густыми туманами, спрятался от Солнца за непрошибаемой пеленой туч. Реки и озера смыкали свои воды, прокрадывались в покинутые деревни, рождая лабиринт проток, стариц, заливов. Редкие островки ютили обезумевших животных, худых и дрожащих от холода. Могучие шандаларские боры гнили на корню, рушась в податливые мутные потоки.
Страна умирала на глазах. Даже те, кто не сбежал в самом начале, стали подумывать об отъезде. И именно в то время несколько безумцев решили не дать ей умереть.
Не думайте, что это было легко.
Гоба Уордер, настоятель.
Приход Зельги, летопись Вечной Реки, год 6755-й.
Мирон сидел в общем зале за столом с цимарскими моряками: один из трех кораблей, стоящих у причала Зельги, пришел недавно из Цимара. Вероятно, за шкурками выдр - мягким золотом Шандалара. Сидели уже не первый час, поэтому в голове у всех немного шумело. Утренний разговор в зальчике Даки ни к чему, в общем, не привел. Мэр глубокомысленно высказался, мол нужно все как следует взвесить, и удалился; следом, вообще не обронив ни слова, вышел настоятель Уордер. Учитель виновато попрощался и намекнул, что его обширные знания всегда к услугам Даки и Воинов. Невозмутимый по обыкновению Лот Кидси, проводив капитанов и вернувшись, сообщил, что с запада намеревался явиться еще кое-кто из Братства, чуть ли не сам Протас Семилет. Мирон несколько оживился, Демид переполнился решимостью что-нибудь предпринять, но что именно - пока и сам не понимал.
Даки грустно вздохнул, глядя на Воинов. Оставалось лишь немного выждать: в воздухе пахло переменами.
Однако Мирон не предполагал, что ждать придется так недолго. Цимарцы только-только завели речь о новостях на юго-восточном побережье, третий бочонок едва успели откупорить...
На плечо Шелеху легла чья-то легкая рука. Он обернулся - у стола возник монах с архипелага, кутающийся в длинный плащ. Лицо монаха рассмотреть не удавалось, глубокий и низко надвинутый капюшон рождал густую, как шандаларские ночи, тень.