Облачный край
Шрифт:
Гей-гей, наша Фортуна,
Гей-гей, добрая шхуна
На нее лишь стоит уповать.
Утром под сырой моросью, валящейся с пропитанного водой неба, три шандаларских Воина ступили на борт "Феи", цимарской шхуны. Капитан Торрес охотно согласился доставить Лота, Мирона, и Демида в Торошу, испросив чисто символическую плату.
Шхуна была небольшая, двухмачтовая, работы тэлов. Моряки ставили паруса, которые быстро намокли и от этого посерели. Торрес с мостика командовал отходом, приставив ко рту небольшой рупор. "Фея" величаво отвалила от причала и, зачерпнув парусами
Юнга отвел Воинов на корму, к каютам. Торчать под дождем на палубе пассажирам было совершенно незачем. Команда, закончив с парусами, потянулась в кубрик на баке. Наверху остались лишь вахтенные, да капитан у штурвала, пожелавший лично вывести корабль из бухты.
Три дня Мирон вынужденно скучал. Бернага, видимо, решил выспаться впрок и вставал всего пару раз к ужину, а Лот увлекся чтением старинной книги, собственностью капитана Торреса.
Устойчивый ветер влек "Фею" на северо-восток. Слева по борту проступали безрадостные берега, часто скрываемые туманом - когда-то это были холмы, отстоящие от моря на целую версту. Миновали залив Южное Эхо, устье Фалеи, потом - Алиса, а дальше пришлось брать мористее, потому что путь преградил низкий болотистый мыс Урла. Ветер некоторое время дул почти точно в борт и "Фея" шла заметно накренившись. Из матросского кубрика часто доносилось пение, работы мореходам на сей раз выпало совсем немного. Но Мирон знал, что раз на раз не приходится. Стоит разразиться буре...
К вечеру третьего дня обогнули скалистый остров Гинир и вошли в залив Вар. Свинцово-серые волны грызли податливый берег - он отступал теперь медленнее, чем раньше. Над бывшим островком в устье реки Вармы возвышалась над водой верхушка торошинского маяка, до сих пор действующего. Правда, ныне его видно только если подойти вплотную. Это зельгин маяк надстроили семьдесят лет назад и он вознесся высоко над морем, как во времена сезонов.
Мирон поймал себя на мысли, что часто сравнивает день сегодняшний с давно минувшими, которых он никогда не видел.
"Старею, что ли? Копач говорил: когда перестаешь мечтать, а начинаешь чаще думать о прошлом - это старость."
Смешно - Мирону не исполнилось еще и тридцати...
Но, наверное, такие мысли приходили неспроста. Ведь им, Воинам Шандалара, предстояло заглянуть в прошлое Знаков, настоящих и поддельных. Заглянуть с помощью старика-ворожея, который неизвестно жив ли, а если и жив, то неизвестно, пожелает ли помочь. И вообще, неизвестно где его искать. Трудная задача.
Но Воины за легкие задачи просто не берутся. На то они и Воины.
Почти все паруса на шхуне убрали, лишь два стакселя еще подставляли ветру сырые плоскости. Дощатый настил пристани, покоящийся на толстых сваях, был уже ясно виден с палубы. Одинокая фигура маячника в плаще мокла под мелким дождем. "Фея" шла по инерции, неспешно и важно приближаясь к берегу. Матрос на носу метнул канат-швартов - маячник ловко поймал его и сноровисто намотал на крестообразный кнехт. Парусник вздрогнул от рывка, разворачиваясь носом к пристани. Постепенно выбирая слабину маячник подтащил шхуну
– Добро пожаловать в Торошу, - сказал маячник из-под надвинутого капюшона. К пристани уже спешили несколько человек, должно быть, мэр и самые нетерпеливые лавочники.
Воины сошли на берег по широкой доске с тонкими перильцами и набитыми на манер ступеней планками. Из команды за ними последовали лишь капитан Торрес с помощником. Матросы хлопотали на шхуне.
Почти горизонтальный бушприт перегородил причал, под него пришлось подныривать. Лот поблагодарил капитана и вручил кошель с платой. Как раз вовремя: подоспел мэр со свитой. Пока Торрес обменивался любезностями со встречающими, Мирон разглядывал жителей Тороши. Эба Долгопола среди них, определенно, не было, если верить описаниям Даки. А описаниям Даки верить можно, в этом Мирон убедился не однажды.
Лот запахнулся в плащ, ему показалось, что один человек из свиты мэра слишком пристально на него уставился. Узнал, наверное. Точно, узнал, зашептал что-то на ухо мэру. Мэр обернулся, но Лот, прижав палец к губам, натянул капюшон на самые глаза. Мэр тотчас отвернулся: Воины не хотели быть узнанными, а желание Воинов - закон. Они ведь служат всему Шандалару, а значит, и Тороше в том числе. Значит, так надо.
Мэр был умным и догадливым человеком. Да, впрочем, он и не мог быть иным - пост мэра ко многому обязывал.
– Пойдем, наверное, - как ни в чем не бывало сказал Мирон Демиду.
– Я знаю, где улица Каменщиков.
Демид лишь промычал:
– Угу...
Выглядел Демид сонным, словно предыдущие три дня на смыкал глаз.
Шелех кивнул Лоту и троица Воинов покинула причал Тороши, второго по значению городка в Шандаларе. Внешне он мало чем отличался от Зельги, разве что был поменьше. Такая же площадь перед пристанью, здание мэрии с башенкой и часами, приход и храм, обнесенные невысокой изгородью, напротив - таверна.
Демид, как не странно, впервые попавший в Торошу, наконец проснулся и с энтузиазмом вертел головой.
– Нам сюда, - сказал Мирон, сворачивая.
От площади влево уходила узкая, мощеная истертым булыжником улочка. Мелкие лужи стояли на мостовой и капли дождя сеяли на их поверхность расходящиеся круги, а над городком низко нависло темнеющее небо вечернего Шандалара.
– Куда сразу?
– спросил Демид, ежась.
– К Лерою или к Эбу Долгополу?
Шаги их тонули во вкрадчивом шорохе.
– Наверное, к Долгополу, - сказал Лот рассудительно.
– Лерой, вроде, не очень приветлив. Поговорим с соседями, узнаем его привычки, авось поможет. Да и поздновато уже.
Мирон не мог не согласиться. Больше всего сейчас хотелось выпить чего-нибудь горячего и посидеть у камина. Спешить им особо не приходилось. Да и Лерой почти наверняка уже спал - мастеровой люд укладывается рано, а встает еще до рассвета.
И они пошли к Долгополу. В окнах его большого дома еще мерцал свет, в то время как у Лероя все было погружено во тьму. Незаметно подкравшийся вечер упал на город; часы на площади пробили шесть.