Облава
Шрифт:
— Да что вы мне все объясняете, товарищ лейтенант, не вчера родился, кое в чем разбираюсь. Сказано — живыми не брать, значит, будем мочить в сортире, как наш президент сказал! — нахмурился сержант.
Павел Сапогов мысленно похвалил смышленого водителя и проникся уважением к подполковнику Крючкову, выделившему ему такого хоть и молодого, но ушлого напарника. Тогда Крючков сообщил о парнишке, что во время службы в Чечне ему равных не было, он там стольких положил, что мама дорогая. «Для устранения неуловимого убийцы, Павел Николаевич, этот малый подходит, как никто другой, на него можно положиться…» —
— Гляди-ка, скорость сбавили, — усмехнулся сержант, — заметили нас, сразу видно. Значит, и эти отмороженные уважают нашу доблестную службу, а, товарищ лейтенант?
— А то! Нам бы с ними вообще пожестче, совсем бы зауважали, — откликнулся Сапогов и, подумав, добавил: — Но сегодня все равно от «штрафа» им не уйти.
И рассмеялся. Водитель тоже рассмеялся вместе с ним. Шутка о штрафе показалась им очень остроумной и уместной, поскольку сегодня цена штрафа была очень высокой. Непомерно высокой.
— Ты только не забудь, сержант, на все про все у нас не больше тридцати секунд. Патронов не жалеть. Но задерживаться нельзя ни секунды. Нам свидетели не нужны. Мы должны свое дело сделать и тут же свалить.
— Есть, шеф! — опять тем же бравым тоном отрапортовал сержант.
На этом отрезке Дмитровского шоссе обочина была пустынной, справа и слева тянулись глухие бетонные заборы, ограждающие безлюдные стройплощадки. Смеркалось. Машин на трассе было мало.
Антон Чиркунов во избежание неприятной разборки с гибэдэдэшниками так и не стал увеличивать скорость. Он включил габариты и как ни в чем не бывало продолжал движение. Патрульный «БМВ» не отставал, шел почти впритык, лишь изредка перемещаясь из ряда в ряд. Сомнений в случайности такого малоприятного соседства у пассажиров «тойоты» почти не осталось. И когда «БМВ» наконец-то замигал левым поворотом, сигнализируя о своем намерении обогнать «тойоту», Чирик воспринял этот маневр с немалым облегчением. Ему даже на какое-то мгновение показалось, что вот сейчас милицейская машина оставит их в покое. Однако в тот же миг «БМВ», уже обошедший их на корпус, стал резко забирать вправо.
— Совсем охренел, мудила! — зашелся криком Чирик, едва успев затормозить и рвануть руль вправо, чтобы избежать неминуемого столкновения. Ему удалось вырулить на обочину и в конце концов остановиться, обложив при этом трехэтажным матом всех сотрудников ГИБДД, вместе взятых.
На большее у Чиркунова и у сидящих в «тойоте» времени не хватило.
Из остановившегося прямо перед ними патрульного «БМВ» выскочили два мента с оружием в руках и бросились к их машине. Сразу же без предупреждения загремели сухие выстрелы, по обшивке застучали пули, легко прошивая тонкое японское железо, пробивая податливое стекло. Варяг успел увидеть, как слева на лобовом стекле образовалось несколько маленьких дырочек и как веером брызнула кровь из простреленной головы водителя. Одна из пуль тяжело ударила в грудь самого Варяга, и он стал терять сознание.
В это время Чижевский, распахнув правую дверцу, вытолкнул вмиг обмякшее тело Варяга из машины и упал на него сверху. В шуме непрекращающейся стрельбы вдвоем они скатились в глубокий грязный придорожный кювет и замерли в нем. На Чижевского,
Где-то на трассе послышался шум приближающейся машины.
Стрельба прекратилась. Ментовские ботинки резво застучали по асфальту, хлопнули двери, и белый «БМВ» рванулся с места по трассе в сторону МКАД.
Все произошло в считаные секунды… Но эти секунды Чижевскому показались вечностью. На трассе слышался лишь шум мчащихся мимо в вечерних сумерках автомобилей. Никто не останавливался, никто не обращал внимания на одиноко стоящий у обочины автомобиль.
Выждав еще немного, Чижевский с трудом привстал на корточки, огляделся вокруг, а потом с тревогой стал осматривать Варяга. Тот едва дышал, лежа неподвижно на спине. Его правая нога в районе бедра была влажной от крови. В сумерках также виднелось кровавое пятно на правом плече Владислава.
— Подстрелили все-таки, паскуды, — заволновался Николай Валерьянович, — не уберег.
В это мгновение Варяг застонал и, придя в сознание, открыл глаза.
— Владислав Геннадьевич, — обрадовался Чижевский, — живой!
Варяг, глядя на своего верного телохранителя, улыбнулся:
— Ничего, Николай Валерьянович, мы еще повоюем. Не дрейфь.
— Ну слава богу. Ну как вы?
— Да я вроде цел. Так, поцарапало малость, чувствую. А с машиной что?
— Вот она была и нету, — с досадой поведал Чижевский, — всю изрешетили, испоганили. В общем, надо отсюда побыстрее сваливать — в любой момент сюда может народу понаехать, и тогда пиши пропало! Пока вон все мимо летят.
— А Антон?
— Сейчас погляжу. — И Чижевский кинулся, хромая, к раскуроченному автомобилю. Через несколько секунд раздался его надтреснутый голос: — Убили Антошу. Наповал. На нем живого места нет — в месиво парня превратили.
Лицо Варяга перекосилось то ли от боли, то ли от ярости.
Превозмогая боль, он поднялся на ноги и стал выбираться наверх.
— Томорзни-ка, Валерьяныч, побыстрее какую-нибудь тачку, я уверен, что ты прав — это была только разминка. Сейчас сюда подвалят основные силы… Нам нельзя терять ни минуты. Ты сообщил нашим о нападении?
Вместо ответа Чижевский показал Варягу разбитый мобильник и сплюнул:
— Я с этих ментов поганых, ей-богу, слуплю когда-нибудь бабки за порчу имущества! Я им, сукам, все припомню! Они у меня за все ответят!
Чижевский, досадуя, вышел на шоссе и стал голосовать проезжающим мимо автомобилям.
В сгустившейся темноте автомобили мчались мимо замершей на обочине машины и голосующего мужчины. Останавливаться никто не хотел: кому охота связываться с неизвестностью, мало ли кто там стоит на дороге. Себе же потом дороже, вон сколько всяких случаев рассказывают в милицейских сводках. Вспоминая это, водители тотчас же прибавляли газу и проезжали мимо. Только старенький синий «москвичок», откликнувшись на тревожные знаки человека на шоссе, свернул к месту происшествия. Чижевский тут же бросился к «Москвичу», открыл дверцу и коротко объяснил: