Облава
Шрифт:
И он не пожалел, что встретился с ней. Наоборот, теперь интуиция подсказывала, что Алла Петровна сделает все возможное и даже невозможное, чтобы добыть интересующую его информацию — и не ради какого-то господина Игнатова, а ради Николая Николаевича Меркуленко, которому она была предана так, как может быть предана своему шефу одинокая немолодая женщина, безнадежно и тайно в него влюбленная…
И вот теперь Варяг сидел и ждал у моря погоды — звонка Чижевского, который должен был сообщить… Что? Да хоть что-нибудь! Как же раздражала его эта неизвестность. Как же непривычно было ему это состояние полной беспомощности. Варяг давно уже привык действовать по собственному разумению, полагаясь на свои силы и возможности, — даже на зоне, где распорядок дня
Варяг мысленно представил себе Аллу Петровну, сидящую за столиком и рассеянно ковыряющую вилкой в тарелке. Странно… Опять к нему на выручку приходит совершенно незнакомая ему женщина. Совсем недавно, в начале этого месяца, после тяжелейшего ранения на Ленинградском шоссе, он попал в заботливые руки хирурга Людмилы Сергеевны. И лишь благодаря ее самоотверженной заботе выжил и встал на ноги — в прямом смысле слова. Теперь вся надежда — на Аллу Петровну…
Он взглянул на телеэкран — там мелькали милицейские «жигульки» с мигалками. Ага, в Москве где-то в центре произошла очередная автомобильная авария. Варяг прибавил звук. Недалеко от станции метро «Китай-город» столкнулись две машины — мчавшийся на предельной скорости в сторону Москворецкой набережной «опель» рванул с парковки прямо на красный свет, ударив бампером стоящую у тротуара «Волгу» и сбив пешехода на углу.
Варяг мрачно поглядел в окно: не подъехал ли Сержант на своей «хонде». Но двор под окном был пуст — только двое ребятишек по-прежнему играли на детской площадке да черный мохнатый пес лениво патрулировал знакомый скверик.
Он снова уставился в телевизор. Там крупным планом показывали место недавнего происшествия. Диктор сообщил, что установлена личность пострадавшей в дэтэпэ на углу Варварки и Старой площади — это Фролова, сотрудница одного из расположенных неподалеку учреждений. Женщина скончалась на месте от сильной травмы головы…
Варяг запустил пятерню в волосы и встал пройтись по кухне и немного размяться. Рана на ноге привычно ныла, но он уже не обращал внимания на тупую боль.
Проходя мимо телевизора, Владислав мельком взглянул на экран — и обомлел: камера наплыла на лежащую на асфальте женщину. Вокруг едва прикрытого белой простыней трупа суетились санитары. В глаза ему бросился яркий красный плащ и полиэтиленовый пакет с рыжим верблюдом, который валялся неподалеку.
Это была Алла Петровна!
Варяг издал глухой звериный рык и схватился обеими руками за пластиковые бока телевизора, точно хотел швырнуть увесистый куб на пол. Его обуяла слепая ярость, но в следующую секунду он уже совладал с охватившей его бессильной злостью и, до боли стиснув зубы, стал быстро соображать. Итак, сначала Герасим Герасимович, а теперь эта несчастная женщина в красном плаще. Со всех сторон его окружала смерть.
Да, его противники взялись за дело с полной серьезностью. Он посмотрел на часы. Полпятого. Успела ли Алла Петровна за это время что-то узнать? Вряд ли. Ведь ей надо было обращаться непосредственно к самому Мартынову, поговорить с ним наедине, а к высокопоставленному кремлевскому чиновнику так запросто в кабинет не войдешь. Это понятно. Значит, скорее всего, ничего она не выяснила. И что теперь? Гибель Аллы Петровны свидетельствовала по крайней мере о двух вещах. Во-первых, что за ним плотно следят. Очень плотно — даже после того, как он избавился от радиомаячка, встроенного в тот мобильный телефон, вполне мог остаться еще какой-нибудь жучок… Но где? А хрен его знает — может быть, они поставили жучок ей на красный плащ… Но теперь этого уже не узнать — да и не важно. А во-вторых — теперь у него вообще нет никакого выхода на Мартынова — он не знает ни номера телефона Мартынова, ни его адреса… А что, Варягу бы хватило наглости
Он полностью блокирован. И уж теперь за него возьмутся по полной программе. Что же теперь — снова в бега? Но куда? За границу? А как? Наверняка все контрольно-пропускные пункты Москвы и Питера уведомлены — и через паспортный контроль на границе господину Игнатову никак не прорваться, а времени на то, чтобы добыть новую фальшивую ксиву, нет. Или, может, рвануть вечерним рейсом на Дальний Восток, а там через Владик — в Японию… Тамошние пацаны могли бы пособить. У них есть надежные связи с местными рыбаками. Никакой ксивы не надо — сунут в трюм рыболовецкого траулера, на рассвете выйдут в море, втихаря пересадят на японскую шхуну — и поминай как звали.
Но что, если Алла Петровна все-таки успела? Надо связаться с Чижевским. Варяг, поколебавшись, снял телефонную трубку и набрал мобильный номер своего шефа службы безопасности. Поговорить с Ва-лерьянычем надо коротко и обтекаемо. Если их разговор и успеют засечь — все равно ни хрена не поймут.
— На связи! — раздался в трубке голос Николая Валерьяновича. Они давно уже уговорились в телефонных переговорах избегать упоминания имен и адресов.
— Это я, — глухо проговорил Варяг и осекся. Он пока не мог придумать, как же сообщить Чижевскому о гибели Аллы Петровны, снова вспомнил ее лицо с испуганными глазами, и к горлу подкатил комок. — Ты ее довез до места? Все нормально?
— Да, все по плану. До места доставили. А что? — В голосе Чижевского угадывалось волнение.
— Плохие новости. Алла Петровна погибла. Ее сбила машина… — Варяг помолчал, не слушая торопливые слова Чижевского, который пытался ему что-то объяснить. — Она вошла в здание?
— Ну да, я же говорю, до места. Она вошла в здание.
— Вошла? — переспросил Владислав. Так, значит, она вошла в здание на Старой площади, пробыла там несколько часов, а потом опять вышла… Зачем? Он вспомнил телевизионную картинку. Ну точно: она стояла на углу Варварки. Там на заднем плане он заметил — теперь Варяг это отчетливо вспомнил — телефонную будку. Алла Петровна выходила из здания, чтобы позвонить из автомата. Не из приемной Меркуленко, а из автомата. И куда же она звонила? В душе у Варяга затеплилась слабая, хрупкая надежда.
— Вот что, Валерьяныч… надо бы автоответчик проверить. Может, там есть что… Можете сейчас же туда съездить?
Чижевский закряхтел:
— А что, если с мобильного попробовать? Там появляться опасно!
— Нет, — отрезал Варяг. — Это исключено. Ваши телефоны наверняка… замазаны. А из автомата не проверишь. Нет, езжайте и проверьте. Это срочно!
Повесив трубку, Варяг закрыл глаза и, едва шевеля губами, стал читать уже полузабытую «Богородицу». Теперь ему оставалась надеяться только на чудо.
Обшарпанная, в бурых разводах застарелых протечек пятиэтажка укрылась за толпой буйно разросшихся каштанов в глубине жилого массива на Кронштадтском бульваре, в двух автобусных остановках от станции метро «Водный стадион». Чижевский приказал водителю поставить неприметный старенький «жигуль» на площади перед метро, а сам двинулся к нужному дому пешим порядком. Лучше не рисковать, подумал он, не стоит привлекать к себе внимания — еще, чего доброго, засекут раньше времени, так что до нужной двери не доберешься. После страшной картины разгрома, которую он застал в Большом Афанасьевском переулке, Николай Валерьянович впал в какой-то эмоциональный ступор, и единственное чувство, которое он сейчас испытывал, — лишь бы уцелеть самому, лишь бы не попасться по-глупому, не быть застигнутым врасплох, не клюнуть на подставу. Это сейчас волновало его даже больше, чем возможность обнаружить на автоответчике сообщение, которого с нетерпением ждет Владислав….