Облик
Шрифт:
Глава 8
На следующей неделе солнце становится жарче с каждым днём. В школе травянистый холмик заполняется людьми, загорающими между экзаменами. Дома побледнели листья ясеня, и он выглядит почти так же хорошо, как деревья в Ричмонде. Когда мама не работает, она полностью погружается в книгу рецептов питательных летних салатов с красными фруктами и зелеными листьями. Очевидно, темные цвета полны антиоксидантов, и они помогут Аве поправиться – вместе с огромным количеством химикатов, которое начинают ей вводить. Лично я не вижу, как несколько ягод малины собираются соперничать с химиотерапией, но мама готова попробовать всё что угодно. Кажется, это её способ
Папин способ: между маниакальными приступами написания книги и попытками починить часы – исследование болезни Ходжкина в интернете. Мой способ ... глазеть из окна, в основном. В школе Дейзи часто вынуждена меня толкать, потому что я не слышу, что она только что сказала.
Из всех нас Ава самая расслабленная. Для неё самая большая проблема – то, что у Джесси двойка по большинству выпускных экзаменов и тренировка к большой парусной гонке, поэтому он не может навещать её. А так она удивительно хорошо справляется. Возможно, это обнадеживающее отношение доктора Христодулу. Возможно, потому что все привлекательные парни из класса помогают ей всякий раз, когда в школе дают дополнительные тесты. Может быть, потому что она не сильна в математике. (Я до сих пор не могу вспоминать о десяти процентах, но, возможно, она не замечает). Она просто хочет, чтобы всё продолжалось как обычно.
Через неделю после нашего фото-провала я прихожу домой после школы, а она шумно спорит с мамой.
– Я не хочу, чтобы ты шла со мной!
– Но ты не можешь пойти сама, дорогая. Ты очень больна!
– Я этого не чувствую. И ты будешь везде плакать. Я ненавижу это!
– Я обещаю не плакать.
– Ты и сейчас плачешь!
Мама потирает нос.
– Нет. Послушай, дорогая, это очень важное назначение.
– Оно абсолютно обычное! – Ава громко вздыхает и видит меня в дверях гостиной. – Скажи ей, Тед. Я просто должна забежать в больницу в субботу, чтобы проверить, все ли идёт правильно. Я сама могу справиться за пару часов. Она превращает это в важную экспедицию.
Под "всем", я думаю, она имеет в виду тонкие пластиковые трубки, которые ей вчера вставляли в грудь, называющиеся линии Хикмана. Один конец трубки выведен, чтобы в её кровь могла поступать химиотерапия, которая начинается в понедельник. Фу... Отвратительно. На самом деле, когда вчера вечером она мне это показала, то оно выглядело довольно аккуратно. Не так плохо, как я ожидала, – немного напоминает наушники для мега-iPod, приклеенные к коже. Но всё-таки... Неудивительно, что мама хочет пойти с ней проверить, что это работает.
– Эм...
– Я могу пойти пешком, мам. Могу поехать на метро. Эти трубки ничего не весят. Кроме того, тебе нужно работать. Знаешь, Тед может пойти со мной. Что скажешь, Ти?
– Ну, вообще-то Дэйзи пригласила меня в...
Ава прикидывается виноватой. Это поддельное виноватое выражение, я знаю, даже не предназначенное для того, чтобы заставить меня почувствовать себя виновной, но когда у твоей сестры лимфома ...
– Хорошо, я пойду.
Мама вздыхает.
– Тогда ладно. Если ты уверена. Я знаю, ты не любишь, когда я беспокоюсь из-за пустяков, дорогая.
Ава вздыхает.
– Вот именно.
Когда Аве поставили диагноз, всё, что мы хотели – новости, подробности и объяснения. Затем пришли результаты тестирования, и, кажется, они просто ещё больше всё запутали. По-видимому, болезнь достигла стадии 2B, что позволило определить, какой тип химиотерапии применять и как долго. Но почему, например, лечение начинают на следующей неделе, а не в ту же минуту?
Папа мгновенно воспользовался неизменной фразой из Гамлета “Быть или не быть» [7] . Его лицо было
7
«To be or not to be» звучит как «2B or not 2B».
Стадия 2Б. Для меня это звучит как место проведения музыкального фестиваля [8] . Я вглядываюсь в экран отцовского компьютера в тот вечер, а слова кружатся у меня в голове, пока не перестают что-то значить.
Наверно, Ава права, что последнее назначение – обычное дело. Когда мы попали в больницу в субботу, все было совершенно по-другому. Ава теперь отлично знает, как куда пройти по блестящим коридорам, и у медсестры занимает всего несколько секунд проверить линию Хикмана и убедиться, что с местом ввода трубки все в порядке. Все готово к понедельнику, когда ей введут первую порцию спасительных химикатов. Вот и всё. Мы всё сделали.
8
Стадия (stage), также означает сцена.
Снаружи небо всё ещё неправильное: синее и безоблачное. Дождя не было три недели. В городе какая-то средиземноморская атмосфера, и улицы заполнены загорелыми ногами и улыбающимися лицами.
– Пошли – говорит она. – Давай пойдём погуляем. Мы могли бы заглянуть в Британский музей.
– Мы могли бы...
– Шучу. Есть несколько хорошеньких магазинчиков на Тоттенхэм-корт-роуд. Можем прогуляться до Оксфорд-стрит.
Этот район города Авы, не мой. Я, как правило, иду туда, где есть сады и деревья, например в Кью [9] , или в художественные галереи, как на Трафальгарской площади. Но приятно бродить с Авой по городу под летним солнцем, смотря на витрины. В конце концов, стало так жарко, что мы решили прогуляться по одной из боковых улиц, где есть тень.
9
Королевский Ботанический сад.
Я восхищаюсь выбором французской выпечки в витрине пекарни, съедобным совершенством, разложенным по цветам радуги, как вдруг Ава останавливается как вкопанная и хватает меня.
– О, Боже мой!
Она показывает через дорогу. Мы стоим напротив уродливого дома. Простые кирпичные стены. Небольшие окна. Ни одного магазина. Два человека с айфонами обмениваются сигаретами.
– Что?
– Видишь логотип?
Над обычной входной дверью висит знак: зубчатая черная М внутри бледно-голубой C. Ава узнала его из сайта, который я ей показывала. Я помню его по визитной карточке Симона и из «Мари Клер»: Модел Сити.
– Ты знаешь, мы можем просто войти, – говорит она.
Внезапно мне становится холодно. Я не знала, что у меня такое бывает, но видимо бывает.
– Нет, не можем.
– Мы здесь, Tи. Ты никогда не подавала ту анкету. Почему бы тебе просто не войти и не спросить их?
Моя сестра сумасшедшая.
– И тогда они смогут высказать всё мне в лицо, – указываю я – ты, должно быть, шутишь.
– Они могут высказать, – говорит она, настаивая на своем, – за исключением одного из их скаутов, который сказал, что ты выглядишь поразительно.