Облик
Шрифт:
Мама смотрит на папу, спрашивая взглядом: «Она всегда такая?» И папа пожимает плечами, словно отвечая: «Обычно ещё хуже».
– У моего брата, – продолжает Тина, – была опухоль головного мозга. Неоперабельная. Я не могу передать это. Два года полнейшего... Не будем об этом говорить. Я хочу поговорить о ВАС. Дело в том, что вам нужно заботиться об ещё одном дорогом человеке. Иногда она отходит на задний план, но тем временем, она превращается в невероятную юную леди, и ей нужно найти себя как личность. Не мне вам об этом говорить.
– О! – мама краснеет
– Мы в курсе, что Тед, дорога нам, – говорит мама раздражённо.
Тина невозмутимо смеётся.
– Слушайте, вы особенное семейство. Я могу вам довериться? Думаете, я всегда была такой? Я была развалиной, люди. Унылая, жалкая толстая девчонка из Бруклина, без друзей, с убогой жизнью, имеющая только страсть к винтажным Vogue. Когда мой брат увидел, как я, наконец, начинаю вылезать совместными усилиями из своей "куколки"... да, это делало его счастливым. Он гордился мной. Бьюсь об заклад, ваша старшая дочка гордится своей младшей сестрёнкой.
– О, так и есть. На самом деле, Ава ощутимо поддерживает Тед, – говорит папа.
– Так держать, Ава! Но Тед куда более удивительна, чем даже ты можешь представить. Это её единственный огромный шанс, и мне ненавистна мысль, что она может упустить его. Я знаю, что время неподходящее, но мы не можем это контролировать. Иногда мы должны идти на компромисс, чтобы получить главный приз. Это окупится, я вам обещаю. И если она поедет в Нью-Йорк, я присмотрю за ней, как за собственной дочерью.
Мама смотрит на меня. Папа смотрит на меня. Затем они оба глядят на телефон.
– Спасибо, Тина, – отвечает папа. – Мы подумаем об этом.
– Вы меня поняли, – говорит Тина. – Мне нужно идти. Там запускают фейерверк.
Когда мама убеждается, что вызов завершен, она снова пристально смотрит на папу.
– Стефан, скажи мне, что эта женщина нереальна.
– Судя по всему, она добилась всего своими силами, – отвечает папа. – Я спрашивал об этом Кассандру Споук, когда мы ждали такси в холле Клариджа, и по её словам, история началась с того, что была девочка-подросток по имени Сью, которая внезапно решила, что однажды станет Тиной, – и у неё вышло. Она взяла себе фамилию Гаджиа в честь кофе-машины, видимо. Это объясняет уровень её энергичности.
Мама кивает.
– Но то, что она может совершить в модной индустрии, реально, – продолжает папа. – Кассандра сказала, что Тина – легенда. Если она поддерживает дизайнера, он поднимается на самый верх.
Мама поворачивается ко мне с обеспокоенным и виноватым выражением глаз. Она говорила по телефону раздраженным тоном, но я думаю, что слова Тины произвели на маму большее впечатление, чем она готова признать.
– Я не хочу тебя сдерживать, милая. Ты так заметно повзрослела
Она прижимает меня к себе и проводит рукой по моим жёстким коротким волосам. Я чувствую её капающие слёзы, но она не должна плакать. Да, всё верно, я ощущала себя фоном дома, но со слов Тины это выглядело куда хуже, чем на самом деле. Я бы не сказала, что мама с папой меня сдерживают. Однако мамины слёзные объятия подтверждают, что Тина сумела убедить родителей пожить без меня несколько дней.
Думаю, это означает, что я еду в Нью-Йорк.
Глава 33
– Ты уверена?
– Да. Совершенно точно. Хватит спрашивать об этом.
– Ты уверена, что ты уверена?
Ава раздраженно смотрит на меня.
– Ради бога, Тед. ПОЕЗЖАЙ. В. НЬЮ-ЙОРК. Сделай хоть что-то интересное в своей жизни. Ты не нужна мне в больнице. Мы уже со всем разобрались – это всего лишь куча стрижек. Со мной всё будет хорошо.
– Да, но... ты уверена?
– Замолчи!
Я чувствую себя виноватой – теперь, когда всё улажено, Кассандра в восторге, и они переместили меня на более поздний рейс.
Взгляд Авы останавливается на моём лице, и её выражение смягчается.
– Вера Вонг, – говорит она, качая головой. – Я не думаю, что ты понимаешь, насколько это невероятно, Ти. Ты можешь встретиться с настоящей Верой Вонг. Она легендарный дизайнер свадебных платьев. Так что, если ты сбежишь с Эриком Блох, она могла бы создать для тебя платье.
– Я не собираюсь сбегать с ассистентом Рудольфа!
– Как скажешь, – дразнится она, вытаскивая все мои вещи из шкафа и кидая их на свою кровать. – Но вспомни всё, что произошло с тобой в последнее время. Никогда заранее не знаешь.
Я открываю чемодан, который одолжил мне папа. Понятия не имею, что с собой брать, кроме лохматой штуки. Слава богу, Ава знает.
– В Нью-Йорке будет холодно, – говорит она. – Жутко холодно, так что возьмём все твои лучшие свитера. Только не этот – просто преступление против моды. О боже, они все такие? Погоди, поищу что-нибудь среди моих вещей.
Ава делится вещами. По-настоящему делится со мной вещами. Она, должно быть, действительно хочет, чтобы я это сделала. Пока копается в трикотажной одежде, которая отвечает её высоким стандартам для трансатлантического путешествия, она перечисляет некоторых дизайнеров, которых мне стоит посмотреть на Пятой Авеню.
– ...и ты могла бы привезти мне оттуда какую-нибудь вещицу от Марка Джейкобса – всего одну крошечную вещичку, но, желательно, сумку – это было бы превосходно.
– Конечно, – соглашаюсь я. Затем до меня доходит, не в первый раз уже, что в Нью-Йорк едет не та девушка. – Я хотела бы, чтобы ты поехала со мной.
– А я-то как хочу, – легкомысленно отвечает она, укладывая тонкий шерстяной свитер в аккуратную упаковку. – Но не переживай. Я буду очень занята. О, и Джесси приезжает.
– Джесси приезжает?