Обман
Шрифт:
— Боюсь, не могу сказать этого о себе, — выпалила я.
Дядю явно позабавила моя реакция.
— Ты должна быть мне благодарна, моя милая. Именно благодаря мне ты стала графиней. — В глазах дяди блеснуло злобное удовлетворение. — Я слышал, твой муж отправился обратно во Францию и оставил тебя одну наслаждаться жизнью в Грейстоун-Эбби. Какая жалость.
На память мне пришли слова, сказанные Луизой: «Если ваш брак окажется счастливым, это будет лучшей местью с вашей стороны». Еще раз взглянув в лицо дяди, на котором застыло выражение злорадства,
— Да, Адриан в данный момент на самом деле во Франции, — широко улыбнулась я, — но он успеет вернуться в Англию как раз к началу светского сезона. Его сестра представит меня ко двору, а потом мы поселимся в доме на Гросвенор-сквер.
Самодовольная дядина мина разом исчезла.
— Каролина? — переспросил он. — Каролина собирается представить тебя ко двору?
По тому, как дядя произнес имя сестры Адриана, и по выражению его лица я поняла, что удар попал в цель.
— Да. — Моя улыбка стала еще шире. — Луиза приехала ко мне в Грейстоун, и она тоже поедет в Лондон вместе с нами. Похоже, мой второй светский сезон в столице будет куда приятнее первого, дядя. — Я заглянула через его плечо. — А вот и сама Луиза.
Кузина сразу же узнала моего дядю даже со спины, едва его увидев. Когда она подошла к нам, на лице ее тоже играла улыбка, которая оказалась как нельзя более к месту.
— Чарлвуд, — заговорила она, искусно имитируя радостное удивление, — что привело тебя в Ньюбери?
— У меня здесь кое-какие дела, — ответил дядя напряженно. Никогда раньше я не видела, чтобы обуревавшие его эмоции так легко читались у него на лице.
Мимо нас проехал фургон с сеном, и пара серых, запряженных в наш фаэтон, с любопытством повернула головы ему вслед. Луиза лодняла вверх руку с коробкой.
— Я купила ленты, Кейт. Нам пора ехать.
— Да, нам пора, — сказала я и, снова взглянув на дядю, заметила, что он уже успел напустить на себя свой обычный беззаботный вид.
— Возможно, мы с тобой увидимся в Лондоне, Кейт, — сказал он. — К светскому сезону я тоже буду там.
— Не мечтайте получить от меня приглашение на обед, — не выдержала я. Дядя в ответ на мою реплику лишь рассмеялся.
Стоя на тротуаре, он наблюдал за тем, как мы усаживались в фаэтон, и не трогался с места до тех пор, пока я не начала разворачивать серых, чтобы выехать на улицу. Потом он круто повернулся на каблуках и зашагал прочь.
Ни я, ни Луиза не произнесли ни слова до тех пор, пока не выехали за пределы Ньюмаркета. Лишь когда мы оказались за городом, Луиза спросила:
— Почему Чарлвуд был такой злой, Кейт?
Поскольку история о попытке похищения Каролины была не моей тайной, я ни с кем не могла ею поделиться и потому просто сказала:
— Думаю, ему не понравилось, что у меня такой процветающий вид.
— Как жаль, что Мартин стал таким жестоким, холодным и мстительным человеком, — вздохнула Луиза.
Я чмокнула губами, подгоняя правого серого конька, который приотстал от своего приятеля, и он зарысил быстрее.
— А каким был мой дядя,
— Он обожал свою сестру, то есть твою мать, — ответила Луиза. — Их мать — твоя бабушка, Кейт, — очень болела и не могла уделять детям много времени. Лиззи, твоя мама, была старше Мартина и обращалась с ним скорее как со своим сыном, а не как с братом. Когда Лиззи убежала с твоим отцом, Мартина это очень травмировало.
Эта мысль и раньше уже приходила мне в голову.
— Должно быть, именно поэтому он так ненавидел моего отца, — сказала я. — Но я думаю, папа никогда не понимал, что дядя его ненавидит. Если бы он знал, как дядя к нему относится, он никогда не оставил бы меня на его попечение.
— Это уж наверняка, — согласилась со мной Луиза.
Внезапно я ощутила приступ острой жалости по отношению к напуганному и брошенному ребенку, которым когда-то был мой дядя, лорд Чарлвуд.
22 марта я получила от Адриана письмо, в котором он сообщал, что планирует быть в Лондоне через неделю и что мне следует как можно быстрее переехать в столицу и захватить с собой достаточно прислуги для нормальной жизни в лондонском доме.
Засучив рукава, я принялась за дело. Миссис Пиппеп, решила я, вполне могла остаться в Грейстоун-Эбби, но для того, чтобы поддерживать лондонский дом лорда Грейстоуна в должном состоянии, Уолтерс, Реми и вся остальная армия лакеев, горничных и уборщиц должна была перекочевать в столицу. Сам герцог Веллингтонский не смог бы распорядиться своими войсками так же искусно и оперативно, как я распорядилась прислугой. В тот день, когда слуги отбыли в Лондон, я отправилась верхом на Эльзе в Лэмбурн, чтобы попрощаться с Ноуксами.
Милые старички страшно обрадовались, когда я рассказала им о том, что меня собираются представить ко двору. Миссис Ноукс не успокоилась до тех пор, пока я подробнейшим образом не описала ей приготовленное для этого случая платье, вплоть до последнего страусового пера. Однако мистера Ноукса тем не менее гораздо больше, чем эта новость, интересовало, что собирается предпринять Адриан в связи с растущей социальной напряженностью в стране.
— Я не знаю, что он может тут сделать, мистер Ноукс, — сказала я, — кроме, само собой, голосования в пользу отмены закона о зерне.
— Вот уж никогда не думал, что доживу до того дня, когда в Англии чернь будет диктовать условия правящим кругам, — проворчал мистер Ноукс. — Если правительство что-нибудь не предпримет, у нас тоже дойдет дело до революции, как у французишек.
— Поймите, мистер Ноукс, люди голодают, в стране безработица.
— Проблема в том, что слишком многие бросили свои земли и подались в города, — возразил старик.
— Мистер Ноукс, многие были вынуждены это сделать, — сказала я. — А когда закончилась война, огромное количество солдат и моряков демобилизовалось, а земли для всех не нашлось, так что им тоже пришлось отправиться в города. Вот работы на всех и не хватает!