Обман
Шрифт:
Впрочем, все это говорил мне мой рассудок, а сама я, несмотря ни на что, хотела, чтобы он пришел ко мне, а не устроился на ночлег в гардеробной. Я все ждала и ждала, но в коридоре стояла полная тишина. Тем не менее я заметила, что в щель под дверью, которая соединяла наши с Адрианом спальни, просачивается тонкий лучик света, из чего сделала вывод, что Роджерс, камердинер моего супруга, тоже дожидается его возвращения. Наконец где-то около часу ночи я заснула.
Проснулась я в тот самый момент, когда дверь в соседнюю комнату открылась. Не шевелясь, я лишь слегка приоткрыла глаза и увидела входящего в мою спальню Адриана.
Подойдя вплотную ко мне, он наклонился, чтобы задуть свечу. Тут наши глаза встретились, и Адриан понял, что я не сплю.
— Ты что-то поздно, — тихо сказала я.
— Да, — сказал он и продолжал молча смотреть на меня своими серыми глазами, которые в этот момент казались совсем темными. Я достаточно часто видела такой взгляд у моего отца и знала, что он означает. «Он пьян», — подумала я.
— Ложись скорее в постель, пока не замерз, — предложила я Адриану.
— Я никогда не мерзну, — мрачно проговорил он. Артикуляция его была идеальной, а это означало, что он все же не пьян. Тем не менее он явно принял солидную дозу спиртного.
Отвернув покрывало, Адриан забрался в постель и улегся рядом со мной.
— Разве ты не погасишь свечу? — шепотом спросила я.
— Нет. — Он отрицательно покачал головой. — Я хочу тебя видеть.
Я посмотрела в его темно-серые глаза, полуприкрытые набрякшими веками. Волосы Адриана, сильно отросшие за время его пребывания во Франции, обрамляли голову, словно серебристый шлем.
— Я скучала по тебе, — не удержавшись, сказала я.
— Правда? — пробормотал он и крепко прижался губаив к моим губам, так что я почувствовала вкус выпитого им вина.
Зарывшись пальцами в его волосы, я еще сильнее притянула его к себе. Губы Адриана перекочевали с моих губ на мою грудь, и предательская слабость стала разливаться по всему моему телу. Я тихонько застонала от удовольствия.
В такие моменты я была не в состоянии скрывать от Адриана свои чувства. Своим телом он глубоко вдавил меня в мягкую перину, и я почувствовала, как мое тело раскрывается ему навстречу, словно цветок под лучами солнца. Глядя вверх, на подвешенный над кроватью гобеленовый полог, я почувствовала, как он входит в меня, и всю меня пронзило сладостное ощущение, какое, должно быть, испытывают растения, оживающие весной после зимней стужи. Я выгнула спину, подставляя лоно мощным толчкам Адриана, наполнявшим всю меня каким-то запредельным наслаждением. Обвив руками его шею, я снова и снова безотчетно повторяла его имя — как заклинание, как молитву.
На следующий день приехала Каролина. Когда я посмотрела на нее, у меня исчезли всякие сомнения. Я поняла, что мой дядя в самом деле когда-то был в нее влюблен. Ей было двадцать шесть лет, на год меньше, чем Адриану, и на шесть больше, чем Гарри. Поприветствовав братьев, она послала мне очаровательную улыбку и сказала:
— Наконец-то у меня есть сестра.
Перед встречей
— Я рада, что ты не нарушил фамильной традиции — твоя супруга вполне под стать всем членам нашей семьи.
— Ты еще не поприветствовала мисс Кранбурн, Каро, — вежливо заметил Адриан.
Каролина повернулась, чтобы поздороваться с Луизой, а Адриан тем временем представил мне мужа Каролины, лорда Эшли. Это был приятной внешности мужчина лет тридцати пяти, с улыбчивым ртом и большими, влажными, как у газели, умными глазами. Пожав мне руку, он сказал:
— Надеюсь, моя семья не очень вас утомит, леди Грейстоун. Боюсь, мы довольно шумная публика.
Лорду действительно приходилось говорить, заметно повысив голос, поскольку грудной ребенок, сидевший на руках у няньки, громко хныкал, а второй, постарше, препорученный другой няньке, требовал есть.
— Пожалуйста, называйте меня Кейт, — попросила я лорда Эшли. Затем я подозвала экономку и, обращаясь к обеим нянькам, сказала:
— Миссис Ричардс покажет вам, где детская комната, и проследит, чтобы вас как следует устроили.
Обе женщины посмотрели на меня с благодарностью и пошли следом за миссис Ричардс по направлению к лестнице.
— Спасибо, Кейт, — сказала Каролина. — Дети действительно устали.
— Но с легкими у них все в порядке, в этом можно не сомневаться, — заметил Гарри.
— Адриан, я бы сейчас с удовольствием выпил бокал портвейна, — с чувством произнес лорд Эшли.
— Вы что, все вместе ехали в одном экипаже? — с легкой усмешкой спросил Адриан.
— Эдвард всю дорогу ехал верхом, — заявила Каролина. — Так что не знаю, с чего это ему вдруг так захотелось портвейна. Если кому и нужен бокал портвейна, так это мне.
— Пойдемте в гостиную, — предложила я. — Там вы сможете немного отдохнуть и освежиться.
Джентльменам принесли бутылку портвейна, для дам я попросила подать чай. Пока мужчины устраивались у огня, Каролина, Луиза и я расположились на обтянутом полосатым сатином диване.
— Ну, расскажите же мне, — заговорила, едва усевшись, Каролина, — что вы наденете на церемонию представления?
Разливая чай, я описала платье, сшитое для этого случая мисс Ранс.
— Вы, разумеется, наденете принадлежащие семье Грейстоунов бриллианты, — утвердительным тоном сказала Каролина, когда я закончила свой рассказ.
Должна заметить, что до этого Адриан ничего не говорил мне о бриллиантах Грейстоунов, но прежде чем я успела ее остановить, Каролина окликнула старшего брата:
— Адриан, только не говори мне, что ты до сих пор не передал Кейт драгоценности!
Адриан, который в этот момент сосредоточенно внимал лорду Эшли, не расслышал слов сестры. Я подумала, что он, возможно, намеренно проигнорировал ее замечание, и довольно твердо заявила, что вопрос о бриллиантах мне обсуждать не хотелось бы. Каролина, в свою очередь не обратив ни малейшего внимания на мою реплику, повторила вопрос, теперь уже значительно громче. Наконец Адриан повернул голову в ее сторону и сказал: