Обман
Шрифт:
— Кто это там с леди Мэри? — спросила я, обращаясь к Гарри.
— Вас же с ним знакомили, так же как и меня, — недовольно заметил Гарри. — Почему вы вечно не можете никого запомнить?
— Ладно, не вредничайте, — сказала я. — Так кто же он?
— Его зовут Ричард Беллертон, — сказал Гарри и принялся намазывать горчицей лежавший на тарелке бифштекс. Затем от отрезал от него солидный кусок, положил в рот и принялся жевать.
— А кто такой Ричард Беллертон? — поинтересовалась я, бросив на Гарри ледяной взгляд.
Младший брат Адриана продолжал молча двигать челюстями. Тогда я пнула его под столом так, что он подпрыгнул.
— Прекратите,
Я подарила ему почти такую же ангельскую улыбку, какой обычно щеголял он.
— Я хочу знать, кто такой Ричард Беллертон, Гарри.
— Да с какой стати вас интересуют кавалеры леди Мэри? — удивился Гарри, проглотив наконец злополучный кусок.
— А, так он, значит, ее кавалер?
Мы с Гарри некоторое время молча смотрели на леди Мэри и молодого человека, которые, стоя у буфета, наполняли свои тарелки. Мистер Беллертон был ненамного выше леди Мэри, но обладал широкими плечами и тонкой талией. Мне невольно пришло в голову, что они с леди Мэри Уэстон хорошо смотрятся вместе.
— Перед тем как мы уехали из Лондона, в Уайте-клубе многие побились об заклад, что к концу этого сезона состоится их помолвка, — сказал Гарри.
Я почувствовала, как с души у меня свалился тяжелый камень.
— Как хорошо! — воскликнула я, просияв.
— Он племянник Алдершота, — снова заговорил Гарри. — Старый хрыч Алдершот так и не удосужился жениться, и потому Беллертон должен унаследовать и его титул, и его деньги. Думаю, тот факт, что герцогиня находится здесь вместе с дочерью, говорит о том, что она одобряет этот союз.
То, что я слышала, нравилось мне все больше и больше.
— А что, этот Беллертон большой любитель скачек? — задала я новый вопрос. — Я никогда его раньше не видела.
— Он кузен леди Барбери, — пояснил Гарри.
Тем временем леди Мэри двинулась к столу, увидела, что я наблюдаю за ней, и как-то замялась. Я послала ей дружескую, ободряющую улыбку, и ее глаза расширились от удивления. Затем она слегка скривила губы и направилась к противоположному от меня концу стола. Мистер Беллертон устроился рядом с ней.
— Этот Беллертон прихрамывает, — сказала я, снова обращаясь к Гарри.
— Ну да. Его ранили в битве при Ватерлоо.
Эти слова Гарри привели меня в восторг. Я была искренне рада, что леди Мэри встретила достойного человека, настоящего героя, и теперь я могла быть спокойна и не бояться, что она попытается отбить у меня Адриана. Я бросила взгляд на Гарри, который с аппетитом принялся уписывать еще один бифштекс, и впервые за весь день сама почувствовала приступ аппетита. Взяв нож, я отрезала себе кусочек ростбифа.
В среду состоялась церемония открытия скачек, и все мужчины, гостившие в доме сэра Чарльза Барбери, а также Луиза и я присутствовали на первом забеге. Мужчины, как обычно, наблюдали за происходящим на ипподроме сидя верхом на лошадях, а мы с Луизой устроились в имевшем высокую посадку фаэтоне сэра Чарльза, откуда прекрасно просматривалась финишная линия. День был солнечный, однако дул небольшой ветерок, и перед отъездом из Харли-Холла Адриан укутал нас пледами.
Я обожала скачки, потому что мне очень нравилось смотреть на мчащихся во весь опор прекрасных чистокровных лошадей. Что же касается мужчин, то они приезжали на ипподром, чтобы делать ставки. Мой отец тоже часто играл на бегах, причем чаще всего именно его выигрыши или проигрыши становились причиной значительного улучшения
Адриан так долго пробыл за границей, что почти ничего не знал ни о том, как проходят скачки в Англии, ни о возможных фаворитах, и накануне вечером я составила для него список всех лошадей, на которых имело смысл поставить, когда мужчины начнут передавать деньги «жучку», который работал на лорда Барбери.
«Жучками» назывались профессиональные игроки на бегах, которые принимали ставки на ту или иную лошадь. Это называлось «запись в книжку». Их всячески поддерживали и поощряли участники скачек, но я лично всегда считала, что их деятельность наносит такому большому и хорошему делу, как бега, серьезный вред. Для того чтобы не дать фавориту выиграть, эти типы нередко прибегали к таким трюкам, как отравление воды, предназначенной для той или иной лошади, или, скажем, подмешивали опиум в ее корм. Разумеется, предполагалось, что жокейский клуб должен следить за тем, чтобы «жучки» занимались своим делом, не используя подобных противозаконных методов, но уследить удавалось далеко не всегда.
Адриан приехал на скачки вместе с нами, но затем, как это обычно бывало, его отозвал в сторонку один человек, потом другой, и в результате весь остаток дня мы видели его лишь урывками. Тем не менее нельзя сказать, что мы с Луизой были обделены вниманием: к нам то и дело подъезжали поболтать мои старые знакомые, в один голос говорившие о том, что они очень рады снова видеть меня на ипподроме.
День в самом деле выдался чудесный. Солнце сияло вовсю, ветерок к полудню окончательно утих, и стало совсем тепло. Забеги проходили весьма гладко, побеждали в основном признанные фавориты, а если в отдельных случаях их все же и обходили другие лошади, то все равно не было никаких оснований подозревать, что главных претендентов на победу чем-то опоили. Четыре лошади из списка, составленного мной для Адриана, пришли первыми, и он не преминул отметить точность моего прогноза, что мне очень польстило.
Я снова оказалась в том мире, в котором выросла: несущиеся галопом чистокровки, запах разгоряченных лошадей, кожи и навоза, ликование победителей, расстроенные лица проигравших — все это было мне хорошо знакомо с самого детства. Это была часть моей жизни, которую я не могла не любить.
Вот только отца здесь не было. Я как-то не предполагала, что мне будет так не хватать его именно здесь. Уже полтора года прошло со дня его смерти, и я была почти уверена, что сумела окончательно пережить свое горе. Выяснилось, однако, что я ошибалась. Душевная боль, которую я внезапно ощутила, все росла и росла, и я становилась все менее и менее оживленной. Когда закончился последний забег, я, обращаясь к Луизе, сказала:
— Прежде чем мы вернемся в Харли-Холл, мне хотелось бы навестить могилу отца.
Во время скачек Луиза дважды озабоченно спрашивала меня, хорошо ли я себя чувствую, и теперь принялась глазами искать в толпе Адриана.
— Что-то я пока не вижу лорда Грейстоуна, Кейт, — сказала она чуть погодя.
— Он, наверное, рассчитывается с кем-нибудь из «жучков», — предположила я. — Это может занять некоторое время, а я предупредила его, что уеду сразу же после последнего забега.
— Мне все же кажется, тебе следует подождать его, чтобы он мог сопровождать тебя, когда ты отправишься на могилу к отцу, — сказала Луиза, озабоченно нахмурившись.