Обман

Вулф Джоан

— Я почти не трогала содержание, которое выплатил мне лорд Грейстоун, — сказала она. — Просто мне кажется, что это глупо — ставить деньги на лошадей.

«Итак, Адриан снова пришел на помощь», — подумала я.

— Если бы люди не делали ставок, не было бы никаких скачек, — заявил Гарри.

— К сожалению, это правда, — вздохнула я.

Мое внимание привлек человек, который, сидя верхом на гнедой чистокровной кобыле, осторожно пробирался сквозь толпу.

— Посмотри-ка вон на ту кобылку, Гарри, — не удержалась я. — Она чем-то напоминает мне Эльзу.

Гарри

в ответ пробурчал что-то нечленораздельное.

— Надеюсь, Эльза не слишком плохо себя чувствует в тесном лондонском стойле, — с беспокойством сказала я.

— Не слишком плохо! — взвился Гарри. — Я слышал, как перед отъездом вы инструктировали конюхов. «И обязательно водите ее по часу в поводу не меньше трех раз в день, Джорджи, — засюсюкал он, пытаясь имитировать мой голос. — И не забывайте давать ей ее лакомства». — Гарри негодующе фыркнул. — Да если конюхи будут выполнять все ваши распоряжения насчет Эльзы и инструкции Адриана по поводу Эвклида, то у них не останется времени, чтобы бросить хотя бы охапку сена другим лошадям.

Выслушав эту шутливую тираду, я нехотя улыбнулась.

— А вот и Адриан, — сказал Гарри.

Мы все разом повернулись, чтобы посмотреть на моего мужа, который, сидя верхом на гнедом мерине, пробирался к нам сквозь толпу.

Кестл-Рук выиграл главный приз. В какой-то момент, когда управлявший им жокей попытался выйти вперед по внутренней стороне дорожки, он чуть не столкнулся с лавиной других лошадей, тоже пытавшихся срезать угол, но жокей сумел придержать фаворита, и Кестл-Рук обошел всех остальных по внешней стороне дорожки. Когда это произошло, у тысяч зрителей вырвался громкий вздох облегчения — большинству из них уже казалось, что плакали их денежки. Выйдя на свободное пространство, Кестл-Рук резко прибавил в скорости.

Зрелище было великолепное. Темно-гнедой трехлеток мощными скачками словно пожирал дорожку, обходя своих соперников с такой легкостью, словно они стояли на месте. За одну восьмую мили до конца дистанции он захватил лидерство и финишировал на десять корпусов впереди лошади, которая пришла второй.

Пока я наблюдала за заездом, по спине у меня буквально бегали мурашки от восторга. Большинство зрителей тоже ликовало, видя, что фаворит одерживает верх.

— Здорово! — воскликнул Адриан и, повернувшись ко мне, посмотрел на меня сверкающими глазами. — Ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное, Кейт?

В ответ я лишь отрицательно покачала головой — такого не видела не только я, но и, пожалуй, никто из зрителей ипподрома.

Под рукоплескания зрителей жокей провел победителя вдоль трибун по направлению к старту. Владельца лошади, маркиза Стейдского, невозможно было рассмотреть в толпе восторженных любителей скачек, в едином порыве вскочивших на ноги.

«Ну что ж, — мрачно подумала я, — пусть поблаженствует в лучах славы — очень скоро ему придется окунуться физиономией в грязь».

К концу дня Луиза всерьез забеспокоилась по поводу отсутствия Пэдди. Что касается меня, то я была не просто обеспокоена, а по-настоящему напугана

мыслями о том, что все пошло не так, как мы рассчитали, и в результате произошло что-то ужасное. Когда Пэдди наконец появился, добрая половина зрителей уже разъехалась. Мы с Луизой были так рады его видеть, что, торопясь поскорее обнять его, едва не свалились с фаэтона.

Пэдди рассказал Луизе чудесную и, главное, весьма правдоподобную историю о том, как он осматривал одну лошадь и едва не купил ее. После этого Гарри оттащил его от фаэтона, чтобы поговорить наедине. Глаза мои были прикованы к их лицам, и, когда я увидела, как губы Гарри растягиваются в улыбке, мне стало ясно, что все прошло как надо и что Шон опознал в жеребце, выдаваемом за Алькасара, Финна Мак-Кула.

О том, как все было, я узнала лишь на следующее утро. Гарри устроил все так, что мы с Пэдди и Шоном встретились около небольшого мостика, переброшенного через ручей на полпути между Харли-Холлом и близлежащей деревней. Как обычно в последнее время, в утренние часы я чувствовала себя довольно неважно, но неприятные ощущения, которые я испытывала, на этот раз были не такими острыми, и я решила, что это скорее всего связано с благотворным воздействием на мой организм чистого воздуха сельской местности.

К счастью, Адриан еще до моего отъезда из Харли-Холла отправился вместе с сэром Чарльзом размять гончих собак, так что мне не пришлось объяснять, с чего это мне вздумалось ехать куда-то в такую рань.

Мы с Гарри добрались до условленного места первыми и, спешившись, пустили наших лошадей попастись в сочной траве, которой порос пологий берег ручья. Несколько поодаль от русла берег становился круче — там зеленая трава была буквально усеяна болотными орхидеями и цветами калужницы и горицвета. На склоне я увидела нескольких овец, мирно щипавших траву. Где-то вдали куковала кукушка, а с пологого, поросшего лесом противоположного берега отчетливо доносился стук дятла.

После приблизительно пятнадцати минут ожидания к нам подъехали Пэдди и Шон Мак-Брайд — невысокого роста жилистый черноволосый человек.

— Тот жеребец, что мы смотрели, — Финн Мак-Кул, — с ходу выпалил Шон, зеленоватые глаза которого сверкали гневом. — Его украли у мистера Фаррелла во время пожара. Ну да ничего, я верну его в Ирландию, его владельцу.

— Это уж точно, парень, — заметил Пэдди. — Нам только надо решить, как это лучше всего сделать.

— И этому типу еще придется заплатить! — горячо воскликнул Шон. — Он должен деньги за то, что наш жеребец покрывал его кобыл!

Раньше эта мысль не приходила мне в голову, но сейчас, когда ее высказал Шон, я энергично закивала.

— Вы правы, Шон, — сказала я. — Мистер Фаррелл в самом деле имеет полное право потребовать за это соответствующую плату.

— Между прочим, вчера, когда маркиз Стейдский пыжился от гордости, выиграв главный приз, Шон как следует его рассмотрел и признал в нем того самого человека, который пытался купить Финна Мак-Кула еще до пожара, — заметил Пэдди.

Итак, все сходилось. Я едва удержалась, чтобы не потереть от радости руки.