Обман
Шрифт:
Ждать, однако, мне не хотелось.
— Отец похоронен на церковном кладбище совсем неподалеку от города, — сказала я. — Так что мы быстро обернемся, Луиза.
Я уже отпустила было поводья, но тут Луиза сдерживающим жестом положила ладонь на мое предплечье.
— Подожди минутку, Кейт, — сказала она.
Я бросила на кузину нетерпеливый взгляд и увидела, как она помахала кому-то рукой. Посмотрев в том же направлении, куда был устремлен ее взгляд, я увидела Пэдди, прокладывающего себе дорогу в скоплении людей и лошадей.
— Ну что, леди, вы уже собираетесь уезжать? — спросил старый конюх, подъезжая к нашему фаэтону на хорошенькой гнедой кобылке.
— Кейт хочет заехать на могилу к отцу, прежде чем возвращаться в Харли-Холл, — пояснила Луиза. — Может, съездишь с нами, Пэдди?
— Конечно, — ответил старый конюх, внимательно глядя на меня своими светло-голубыми глазами.
— Я не была у него на могиле со дня похорон, — сказала я.
— А я заезжаю на могилу к мистеру Дэниэлу всякий раз, когда бываю в Ньюмаркете, — мягко сказал Пэдди, — и знаю кое-кого из парней, которые делают то же самое.
«Да, моего отца в самом деле многие любили», — подумала я.
— Ну что же, тогда поехали? — сказала я и немного нервно улыбнулась.
— Трогайте, мисс Кетлин, — сказал Пэдди и отъехал на своей кобыле чуть в сторону, чтобы мне не мешать.
Кто-то посадил на могиле отца голубые колокольчики. Они были точно такого же цвета, как его глаза, и потому при виде цветов у меня больно защемило сердце.
«Стейд заплатит за это, — подумала я и, чувствуя, что с трудом сдерживаю нахлынувшие на меня эмоции, крепко сжала руки в кулаки. — Не беспокойся, отец, это не сойдет ему с рук. Я заставлю заплатить за то, что он с тобой сделал».
Горло сдавил спазм, слезы затуманили глаза, голубые цветы расплывались на белом фоне надгробного камня.
«Отец, отец…»
Снова подул ветер — на этот раз резкий и холодный. Где-то неподалеку в траве чирикнул воробей, охотящийся за червяком. Из-за выступивших на глазах слез я с трудом различила имя отца, выбитое на могильной плите.
— Поедемте, мисс Кетлин, — сказал Пэдди и положил мне на плечи ладони.
Я устала, сильно замерзла и чувствовала себя ужасно одиноко.
— Отвезите меня домой, — попросила я.
Пэдди повел меня к фаэтону.
— Мы сейчас слишком далеко от Грейстоун-Эбби, дорогая моя девочка, — сказал он, — так что я отвезу вас обратно в Харли-Холл.
— Я не хочу в Грейстоун-Эбби, — сказала я, чувствуя, как по щекам текут слезы, и отчаянно моргая, чтобы их остановить — Я хочу домой.
— Полезайте-ка наверх, — сказал Пэдди таким мягким голосом, что у меня чуть сердце не разорвалось, и, приподняв меня, усадил в фаэтон. Тут же следом за мной на сиденье забралась и Луиза.
Я нашарила рукой вожжи и вдруг засомневалась, что смогу
— Подожди минутку, Кейт, — сказала кузина. — Пэдди сейчас как раз привязывает свою лошадь к задку фаэтона. Он сам отвезет нас в Харли-Холл.
Я не стала возражать. Потеснившись, мы втроем уселись на сиденье, рассчитанном на двоих. Пэдди тронул лошадей, и через какое-то время фаэтон остановился у главной лестницы дома сэра Барбери.
Неподалеку я увидела Адриана, который, стоя на посыпанной гравием дорожке, беседовал с Ричардом Беллертоном. Когда мы подъехали, муж, увидев нас, спросил:
— Что-нибудь случилось?
Стиснутая между Луизой и Пэдди, я не успела ответить, но это сделала за меня кузина.
— Мы посетили могилу отца Кейт, — сказала она, — и ваша жена немного расстроилась.
— А, — понимающе кивнул Адриан. — Позвольте, я помогу вам сойти, Луиза.
Когда место Луизы на сиденье освободилось, я переместилась на него. Затем Адриан протянул свои сильные руки ко мне. Я оперлась ладонями о его плечи, и он, словно пушинку, снял меня с фаэтона, пронес по воздуху и мягко поставил на землю. Вдруг я с отчаянием почувствовала, что вот-вот зарыдаю.
— О Адриан, — произнесла я, и голос мой задрожал. — О Адриан.
Не говоря ни слова, муж снова взял меня на руки, словно ребенка, и понес вверх по лестнице, ведущей в Харли-Холл. Я зарылась лицом в его плечо, чтобы никто не видел моих слез. Дверь нам открыл дворецкий — я слышала его голос. Потом я почувствовала, что Адриан снова поднимается по лестнице, слегка наклоняется, чтобы открыть какую-то дверь, и мы наконец оказались в комнате. Муж ногой захлопнул дверь, подошел к креслу-качалке, стоявшему у камина, и осторожно опустился в него, держа меня на коленях.
— Все в порядке, милая, — мягко сказал он, — теперь можешь плакать.
И я заплакала — навзрыд, так, как не плакала до этого никогда в жизни. Адриан осторожно обнимал меня, пока не иссякли мои слезы и силы. Немного успокоившись, я слушала ровное биение его сердца, чувствовала силу его рук, нежно баюкающих меня, и проникалась сладостным ощущением, что я наконец-то дома.
— Прости меня, — сказала я все еще слегка дрожащим голосом. — Не знаю, что со мной случилось. Я никогда раньше так не плакала.
— Ты не должна извиняться за свои слезы, Кейт.
— Слезами делу не поможешь, — возразила я. — От плача только силы теряешь.
— Это правда.
— Конечно, правда.
Мы немного помолчали, а потом я сказала:
— А вот ты, наверное, никогда не плачешь, Адриан.
Я почувствовала, как грудь моего мужа высоко поднялась, а затем опустилась — он глубоко вздохнул раз, потом другой, а потом совершенно неожиданно для меня медленно, с усилием выговаривая слова, спросил:
— А ты знаешь, Кейт, скольких я убил во время моего знаменитого рейда?