Обман
Шрифт:
Проходит несколько секунд, прежде чем до меня доходит смысл ее ответа.
– Значит, покупателя нашла не ваша фирма?
– Нет, нас просто уведомили о том, что есть один частный клиент.
– И здание предложено ему несколько недель назад?
– Именно так.
– Спасибо, мисс… Стивенсон, – почти шепотом произношу я.
– Другие объекты вас не интересуют?
– Дайте нам время подумать… – мямлю я и почему-то краснею. – Возможно, я снова позвоню вам на следующей неделе.
Джек
– Ты великолепна, – произносит он низким и нарочито проникновенным голосом.
Не знаю, почему он это говорит. Во всяком случае, я повода не давала. Волосы специально не укладывала, платье на мне весьма простенькое, украшений почти нет. Из косметики – только немного туши на ресницах. И без психоаналитика понятно, что я настроена исключительно на роль в массовке.
Взглянув на часы, я уже начинаю немного волноваться. Мы должны встретиться с Чарльзом и Энн у дома председателя местного партийного комитета в шесть тридцать. Если опоздаем, то Энн мне этого не простит.
Умиротворенно улыбаясь, Джек заводит мотор и мы трогаемся в путь. Джек не торопится. Он аккуратно объезжает рытвины и ямы, то и дело бросая на меня взгляды.
– Это у женщины в генах, – говорит он, делая какое-то непонятное движение возле своего лица, и быстро опускает свою руку на мою, которую я несколько беспечно держу на колене. – Это либо есть, либо нет. – Джек слегка сжимает мне ладонь. – У тебя есть.
– Расскажи мне, что это за вечеринка? – спрашиваю я и незаметно убираю свою руку. – Кто там будет?
– Ты лучше спроси, кого не будет. Члены комитета. Кандидаты на место в парламент. Даже эта пресловутая миссис Ривз. Замучает своими программами, в частности, на ниве помощи обездоленным цветным. Ужас! – Глаза у Джека светятся раздражением. – Честно говоря, я волнуюсь. До субботы осталось всего несколько дней, а там заседание комитета. Они будут допрашивать меня не меньше часа, и нужно будет суметь увернуться от всех их дурацких вопросов. Чуть замешкаешься и всё – смертный приговор. А я пока не чувствую себя полностью подготовленным по аграрным вопросам и ЕЭС. Ну, и кроме того…
– Что?
– Зависть. Весьма распространенное чувство. Сейчас для успеха в партии консерваторов мало иметь деньги. Ты должен еще быть благодетелем для своего круга. Особенно, если занимаешься недвижимостью. Ведь все полагают, что даже в разгар экономического кризиса ты загребаешь сумасшедшие деньги. И ждут, когда поделишься ими на местные социальные проекты. Знаешь, у людей все еще сохраняются свойственные восьмидесятым представления о тех, кто работает в сфере недвижимости: жирные ухоженные коты в роскошных лимузинах.
Я молча
– Они не понимают, что этот бизнес чрезвычайно сложен, – продолжает он, – они не понимают, что экономический спад ударяет по нам больнее, чем по другим. И в такие времена на всю эту филантропию почти ничего не остается.
Я чуть не упускаю шанс и спохватываюсь.
– А как обстоят дела с тем проектом возле кольцевой дороги?
Джек недовольно хмурится, как будто его сбили с важной мысли.
– Что? Ах, это… Ну, он-то из числа наиболее перспективных… Кстати, я выделил из него три акра земли под загородный спортивный комплекс. Правда, не исключаю, что время мною выбрано неудачно. Я объявил о своем решении две недели назад. Кое-кто может подумать, что я подгадал как раз к моменту рассмотрения кандидатуры на место в парламент. Конечно, некоторый расчет здесь присутствовал… – Джек хитро улыбается. – Но мне не хотелось бы услышать это сказанным в открытую на заседании комитета. – Мы попадаем в рытвину, и Джек тихо ругается. Сбросив скорость, он продолжает:
– У Гарри такие вещи получались гораздо лучше. Он регулярно делал пожертвования на филантропические и социальные программы, хотя не давал и половины того, о чем громко кричали. Он понимал толк в рекламе. Иногда мы до хрипоты спорили о филантропической политике «Эйнсвика». Гарри всегда утверждал, что эти расходы – выгодное вложение капитала.
Мы выезжаем с нашей аллеи на дорогу, ведущую в Вудбридж. Здесь ям нет и Джек гонит свой «мерседес» на полной скорости. На часах шесть десять, времени в запасе много. Я свободнее усаживаюсь в кресле.
– Значит, дела с проектом обстоят хорошо?
– Что? – Джек непонимающе смотрит на меня.
– Раз ты можешь позволить себе раздавать землю.
Я чувствую, что Джек старается сконцентрироваться. И это не удивительно – о деньгах он всегда говорит только серьезно.
– Если через два года спад прекратится, то все будет нормально. Почему ты спрашиваешь?
– Это просто… – начинаю я и неожиданно для себя выпаливаю: – Насколько я знаю, у «Эйнсвика» есть кусок земли рядом с твоим.
На несколько секунд повисает пауза.
– Рядом? – с деланным удивлением переспрашивает Джек.
– Да, совсем рядом с твоим участком за кольцевой.
– Тебе сказал об этом Гиллеспи?
– Я уже не помню, кто мне сказал, – лгу я.
В этот момент мы догоняем идущую впереди машину, и Джек отклоняется вправо, готовясь к обгону. Набрав скорость, он неожиданно притормаживает.
– Надеюсь, он сказал тебе также, что тот участок неудобно расположен и к нему затруднен подъезд?