Обман

Фрэнсис Клэр

Ричард поднимает с пола карту и снова раскладывает ее на столе. Он спокойно смотрит на меня, давая время усвоить сказанное им.

– Видел яхту случайный свидетель. Он приехал в то место на машине, запарковал ее и уже собирался отправиться на прогулку. В яхтах он не разбирается, но в том, что видел своими глазами, уверен. К тому же в том месте русло реки сужается, так что суда проходят близко от берега. Этот свидетель утверждает, что видел яхту вполне отчетливо.

Морланд складывает руки на груди и задумчиво смотрит на карту. Видимо, ожидает каких-то моих

вопросов, но я не знаю, о чем спрашивать. После паузы он продолжает:

– Для прояснения картины нам необходимо учитывать приливно-отливные течения. В шесть утра течение…

– Так рано? – вдруг спрашиваю я. Почему я это делаю, не знаю. Возможно, с этим вопросом наружу вырываются мои собственные размышления. – Значит, Гарри должен был отшвартоваться от яхт-клуба в пять? Разве в это время в марте еще не темно?

Морланд обращается к своим бумагам, хотя мне кажется, что он уже знает ответ.

– Восход солнца в этот день был в пять пятнадцать. Так что… – Ричард прищуривает глаза, что-то прикидывая в уме. – Так что в пять уже начинались предрассветные сумерки. Расчет был правильный: выйти в пять, добраться до устья до полного восхода – это около часа, все верно.

Действительно, все-то у него сходится, все-то у него логично.

Ричард вновь склоняется над картой.

– В шесть утра, когда яхта выходила из устья, скорость приливно-отливного течения составляла два узла. Направление течения – на северо-восток. «Минерве», если она на самом деле находилась в то время в этом районе, приходилось преодолевать течение, может быть, даже с помощью двигателя. И если с яхтой здесь что-то произошло, то течением ее должно было отнести назад. Таким образом, в конечном счете «Минерва» должна была оказаться к северо-востоку от устья реки, а совсем не к югу, как считалось раньше. – Морланд делает паузу и задумчиво жует губами. – Вы понимаете, что я имею в виду?

Внутри меня шевелится какое-то неясное беспокойство, но я не могу понять его происхождение.

– Когда вы говорите «что-то произошло…»?

– Что угодно могло произойти: пожар, взрыв, столкновение.

Наконец я начинаю что-то понимать.

– То есть вы имеете в виду, что после какой-то аварии «Минерва» могла затонуть не сразу?

– Можно в принципе допустить, что яхта погибла моментально. Скажем, после столкновения с крупным судном. Но если с ней случилось что-нибудь менее страшное, допустим, пожар или удар о плавающий предмет, а здесь этого добра полно, то она могла продрейфовать значительное расстояние, прежде чем исчезла.

– Но если имелся какой-то запас времени… Почему Гарри не послал сигнал бедствия?

Морланд понимающе кивает.

– Ну, на это может быть много причин. Нарушение электросети, поломка радиопередатчика… Знаете, если в море судно настигает беда, она, как правило, не приходит одна.

Откуда-то снаружи доносится смех ребенка. Натужно работает двигатель какой-то машины, взбирающейся по дороге на холм.

– Повторяю: все это пока только гипотеза, – с подчеркнутой серьезностью произносит Морланд.

Мыслями я далеко

отсюда.

– Почему же он не пересел в лодку? Почему не попытался спастись?

Ричард молчит, и я бросаю на него требовательный взгляд. Ответ у Морланда на лице: «Кто может знать, что там происходило?»

– Место, где в воскресенье лодку нашла рыболовецкая шхуна, вполне вписывается в мои расчеты. При условии, что «Минерва» потеряла лодку рано утром в субботу.

Перед моими глазами встает болтающаяся на волнах плоскодонка. Пустая.

– Но во всем этом есть одно несоответствие. – Морланд отклоняется от стола с недовольным выражением человека, в сложных логических построениях которого недостает последнего звена. – И этот вопрос я хотел задать вам. Речь идет об одежде Гарри. Тот свидетель утверждает, что видел на яхте человека, на котором был прорезиненный плащ белого или преимущественно белого цвета.

У меня перед глазами отчетливо встает этот плащ – белый с синей каймой понизу и зеленым воротником. Гарри купил его два или три года назад.

Несколько секунд я молчу, затем решительно говорю:

– В тот день на Гарри был плащ оранжевого цвета. И эта картина также ясно возникает передо мной:

Гарри в оранжевом плаще стоит на палубе яхты, уходящей от нашей пристани в стену дождя.

– Свидетель не мог ошибиться…

– У Гарри было несколько плащей и комплектов водонепроницаемой одежды. Думаю, не меньше трех-четырех. Он их постоянно терял и покупал новые.

Морланд явно заинтересован.

– Некоторые из них могли находиться на яхте?

– Да.

– Может, и белого цвета?

– Может быть. Точно сказать не могу.

Но для Морланда этого достаточно. В глазах у него отражается удовлетворение тем, что он наконец близок к разгадке мучающей шарады.

Я наклоняюсь к карте и пытаюсь спроецировать гипотезу Морланда. Справа от устья реки вижу обширное пространство, окрашенное белым цветом. На нем виднеются только две-три точки голубого. Большие глубины. Десятки квадратных миль.

– Они будут искать здесь? – спрашиваю я Ричарда.

Он медленно поводит головой из стороны в сторону.

– Слишком большая территория. Начальный район поисков выделить трудно. Нет, если что и будет здесь найдено, то только благодаря случаю. Может быть, что-то зацепит трал рыболовецкой шхуны.

Я откидываюсь на спинку стула.

– Значит…

Морланд смотрит на меня. Взгляд у него добрый и одновременно сочувствующий.

– Да, боюсь, что особенно рассчитывать на успех не стоит.

– Знаете, в действительности я… – Внутри меня звенит предупредительный звоночек, и я делаю паузу. Пытаюсь оценить, как прозвучит то, что я собираюсь сказать, как это будет понято. – В действительности я ни на что и не надеялась. Никогда. Все полагали… – Я опускаю глаза на карту. – Понимаете, для меня было бы лучше, если бы яхту не нашли.

Морланд в течение нескольких секунд смотрит в сторону, затем переводит на меня неожиданно понимающий взгляд.

– Да, я понимаю. Вам будет больно.