Обман
Шрифт:
– Нет, я… Он мне этого не говорил.
– А это он должен был сказать тебе в первую очередь. Чтобы ты не думала, будто эти участки одинаковы по качеству. Значит, он тебе не сказал?
– Мы не дошли до этого…
– Эллен, дорогая Эллен, – произносит Джек, и его рука ищет мою, – не ожидай чуда. Его не будет. В одночасье былых денег «Эйнсвика» не восстановишь. – Он слегка похлопывает меня по руке. – Все не так просто.
– Я и не думаю, что все просто, – отвечаю
– Ну вот, ты на меня обиделась, – капризным голосом произносит Джек.
– Нисколько, – уверяю я. (На самом деле его снисходительный тон меня задевает.) А затем по-деловому спрашиваю:
– Мне непонятна одна вещь. Может, ты что-нибудь знаешь. Я имею в виду здание в Шордитче. Его сейчас продают?
– Гм… гм… – Джек задумчиво вздыхает. – Меня об этом спрашивать бесполезно, Эллен. Я не знаю деталей. – Он переходит на тон терпеливого учителя, объясняющего задание нерадивому ученику. – Об этом надо интересоваться у Гиллеспи. Но… – Джек сосредоточенно морщит лоб. – Думаю, что его должны продавать. Сейчас должны продавать всё. Почему ты задаешь мне этот вопрос?
– Похоже, в риэлтерской фирме не знают, что происходит вокруг здания.
– Ты что спрашивала у них?
– Да.
Джек бросает на меня быстрый взгляд.
– Зачем?
– Просто так.
– Молодец! – с непонятным подъемом произносит Джек. – Молодец, девочка! Чтобы эти риэлтеры не ленились. – Он переключается на дорогу, так как мы съезжаем с основной трассы на аллею, ведущую к дому председателя комитета.
– Что ты думаешь о Гиллеспи? – интересуюсь я.
– Что? – словно отрываясь от важных мыслей переспрашивает Джек. – Ну… Думаю, что он нормальный парень. А в чем дело?
– Просто спросила.
– Ты встречалась с ним после возвращения из Америки? Он занимается твоими финансовыми делами?
– Да, но…
– Что такое?
– Мне с ним трудно.
– Он действительно не очень общительный человек, но специалист хороший. Свое дело знает. Просто у него такой характер. Надеюсь, он тебя не испугал?
– Не то, чтобы испугал…
– Ну вот мы и приехали!
Шесть двадцать. Мы въезжаем на дорожку перед домом председателя. Дом у него большой и просторный в каком-то псевдоиспанском стиле: с черепичной крышей, белыми металлическими гнутыми перилами у балконов и красными шторами на окнах. Вся дорожка уставлена прибывшими раньше автомашинами. Это не смущает Джека, он лихо паркуется на бетонной площадке прямо возле дома, загородив выезд двум автомобилям. Чарльза и Энн не видно.
Джек поворачивает к себе зеркало заднего вида и поправляет волосы.
Не
– Джек?
– М-м-м? – Он смотрит на себя в зеркало и примеряет какое-то нужное ему выражение лица.
– Ты обещаешь, что расскажешь мне все… – На секунду я замолкаю. – Все, что я должна знать?
– Что ты имеешь в виду? – Джек продолжает смотреться в зеркало.
– Ну, то, что раньше мне не рассказывал.
– Что? – Он в удивлении поворачивается ко мне. – То, чего раньше не рассказывал? О Гарри?
– Да.
Джек смотрит на меня непонимающим взглядом, затем слабо протестует:
– Но я не знаю о Гарри ничего такого, о чем раньше не говорил бы с тобой. Почему ты так ставишь вопрос? Что-нибудь случилось?
– Нет, просто…
Джек бросает взгляд на часы.
– Как бы то ни было, это не лучшее время для обсуждения таких вопросов. – Он распахивает дверцу и выходит из машины. Затем помогает выйти мне.
– Я просто хочу знать, что еще беспокоило Гарри.
– Еще? – Джек захлопывает мою дверцу. – Думаю, проблем у него и так хватало. – Он снова поправляет волосы, берет меня под руку и ведет к входной двери.
Среди людей, толпящихся на дорожке и возле дома, я ищу глазами Чарльза и Энн. Чувствуя, что Джек уже готов затащить меня в дом, останавливаюсь и напоминаю ему, что мы договорились подождать их.
– Но я видел их машину! – восклицает Джек. – Там, возле ворот. – Он делает неопределенный жест рукой. – Они уже здесь.
– Мы же договорились встретиться у входа в дом, – настаиваю я.
Честно говоря, Энн и Чарльз вообще предлагали собраться у них дома, но Джек тогда сослался на нехватку времени.
– Они здесь! – уже громче повторяет Джек. В его голосе появляются нотки раздражения. Он оборачивается, чтобы поприветствовать приближающуюся семейную пару. Он говорит с ними нарочито громко, одаривая широкой улыбкой опытного политика. Когда через несколько секунд Джек вновь поворачивается ко мне, то уже не улыбается.
– Хорошо, я могу зайти внутрь и проверить, – произносит он тоном человека, которого незаслуженно мучают.
– Пожалуйста, будь добр.
Стараясь быть незаметной, я отхожу от входа и встаю у клумбы с ярко-красными бегониями, делая вид, что пристально разглядываю цветы. Несмотря на все усилия, меня сразу же замечают. Люди подходят и выражают сочувствие по поводу гибели Гарри. Представив себе, что через несколько минут останусь один на один с целой толпой соболезнующих знакомых, я прихожу в легкую панику.