Обмасонивание
Шрифт:
– - Церковка твоя погорела малость. Поправим. Вечкензу - во дворе и похороним. Камень добрый найдётся? Остальных... Христианам выбери место посуше. Да и язычникам. Поп в отряде есть - всех отпоёт.
– - Дык... ну... поганых... не по обычаю...
– - Брось, Самород. Обычай здесь - мой. Я на мёртвых дурней зла не держу. Господь - всех простит. А я чем хуже? Дадим им случай. Может, и уговорят Петра-ключаря.
Вымели, вычистили церковный двор. В пяти шагах от обгорелой стены церковки, справа от крыльца, и положили. Первого христианского
"Блаженны павшие за правду. Ибо войдут они в царствие небесное".
Не знаю как Вечкензу на небесах встретят, а тут мы его честь-честью проводили. Самород с Мадиной слёзы проливали. Да не одни они - многие местные Вечкензу добрым словом вспоминали. Говорили про храбрость его, про к Христу-богу радение. Самород показал камень, что будет через год, когда земля осядет, на могиле поставлен. Показал и надпись памятную, что на камне выбита будет.
Я тоже высказался. О безудержной отваге его в истреблении вражьих полчищ на Земляничном ручье, о непрестанных заботах в просвещении и устроении народа. Обещал просить церковь православную о канонизации Вечкензы, о приобщении его к сомну святых святорусских.
Канонизация - дело долгое. На "Святой Руси" даже и поныне, в середине 12 века, Владимира Крестителя ещё не канонизировали. А почитание - есть. Святых Бориса и Глеба, защитников Земли Русской, канонизировали через полвека после их гибели. А о помощи просили - сразу.
Нужен, нужен народу свой святой. Защитник и покровитель на небесах.
Раз нужен - делаем. Что возможно своей властью.
Пообещал людям, что нынче, в этом же году, мастера мои икону с ликом ныне преставившегося, напишут. В подарок местной церкви.
А чего? Хрисанф, богомаз мой, с Вечкензой пересекались. Сделает приличный портрет. Воителя-крестителя-основателя. Два. Второй у себя на Стрелке в церкви повешу. Народ должен знать своих героев.
Нижний ряд в "классическом" иконостасе православной церкви - местные, здесь особо почитаемые святые. До "Русского высокого иконостаса" с пятью чинами-рядами ещё века три-четыре. Но начинать - уже можно. Я ж того...
– прогрессор.
Поп отрядный панихиду отслужил. Красиво так. Душевно. И по голосу - звонкий, сильный, и по облачению - богатое, блестящее.
Помянули покойного, и пошли за городком в поле могилы копать. И своим, и чужим. А я велел попу голову срубить. Что и было исполнено по утру. Когда он протрезвел.
Ужрался до поросячьего визга. Буянить начал, к бабам приставать, Мадине пытался подол задрать. Позорит почётное звание православного священнослужителя.
Я уже говорил, у меня церковным - наказание втрое против мирян. За само деяние, за позор церкви нашей святой, за оскорбление непотребством самого Господа Бога.
Поскольку, как сказывают, слуги христовы к Господу поближе, то
С попами - беда. Иерархи, из-за моего никому неподчинения, ко мне священнослужителей не шлют. Своей волей приходят... разные. По большей части - и вовсе ни на что не годные. Мошенники, расстриги, дураки, пьяницы, бабники, скандалисты... Аггей и Чимахай их в оборот берут. У этих - не забалуешься, проверка идёт... жёстко. Из десятка - едва ли один гожий сыскивается.
Нету! Нету пригодных учителей-просветителей. Хорошо хоть, Иона с десяток подкинул, да князь Андрей с Владимира пяток... посоветовал.
Вот, одному из владимирских я голову и срубил. Напиваться на войне - преступление. С последующей неизбежной смертной казнью.
Я же долбодятел?
– Вот и вдалбливаю.
***
В здешних местах будет (в РИ) столетиями звучать:
"Живём в лесу, молимся пню, венчаемся вкруг ели, а черти нам пели".
Будут наезжать к местным хлыновские попы с Вятки.
Ещё одно... будущее гос.образование. Аналог нынешних Берлад, будущих Запорогов и Тортуги. Вечевая республика бандитов. Отстойник для "отмороженных" даже по Новгородским меркам. С соответствующим духовенством.
"Попы-самоставленники, сплошь да рядом венчают они не то что четвертые, шестые да седьмые браки, от живой жены или в близком родстве. "Молодец поп хлыновец за пару лаптей на родной матери обвенчает", - пословица про таких попов.
Духовные власти не признавали их правильными и законными пастырями... Упрекая вятских попов в самочинии, московский митрополит говорил: "Не вемы како и нарицати вас и от кого имеете поставление и рукоположение" (Митрополит Геронтий, 80-е годы XV столетия.).
Но попы-хлыновцы знать не хотели Москвы. Пользуясь отдаленностью своего края, они вели дела по-своему, не слушая митрополита и не справляясь ни с какими уставами и чиноположениями.
Так издавна, столетиями, будет приготовляться почва для русского церковного раскола имени Никона. И старообрядцы того края такие же точно, что их предки - духовные чада наезжих попов-хлыновцев.
С XVII столетия в непроходимые заволжские дебри стали являться новые насельники. Остатки вольницы, что во времена самозванцев и ляхолетья разбоем да грабежом исходили вдоль и поперек чуть не всю Русскую землю, находили здесь места безопасные, укрывавшие удальцов от припасенных для них кнутов и виселиц.
Смуты и войны XVII века в корень расшатали народное хозяйство; неизбежным последствием явилось множество людей, задолжавших в казну и частным лицам. Им грозили правеж или вековечное холопство; избегая того и другого, они тоже стремились в заволжские леса. Тогда-то и сложилась пословица: "Нечем платить долгу, дай пойду за Волгу".
Такова была закваска населения заволжских лесов, когда во второй половине XVII века явились туда новые насельники, бежавшие из сел и городов раскольники".