Образ врага

Дашкова Полина Викторовна

— Порядочно, — кивнул Харитонов.

Глава 31

Инга отказалась идти в город. Она слонялась по яхте мрачной тенью, ни с кем не разговаривала и, как успел заметить Натан Ефимович, периодически прикладывалась к бутылке.

Уже стемнело, а Карла все не было.

— Мне пора, — сказал Подосинский, — странно, что он до сих пор не вернулся. Я не могу улететь, пока его не увижу.

Было заметно, что он нервничает.

— Ничем не могу помочь, — пожал плечами Бренер.

— Да,

я понимаю, — рассеянно кивнул Подосинский и в десятый раз взглянул на часы. — Скажите, когда она орала, что он ее бросил, это была просто истерика? Или у них действительно произошел какой-то конфликт?

— Геннадий Ильич, — покачал головой Бренер, — мне еще не хватало разбираться в их конфликтах.

— Нет, ну это ерунда какая-то. Я просто очень устал. У меня дела стоят, пробормотал Подосинский и вышел на палубу.

— А что вы так беспокоитесь? — произнес ему вслед Бренер. — Основная часть их работы уже выполнена.

— Он должен довезти вас до Берна, — ответил Подосинский, оглянувшись.

— Разве Инги и трех арабов не достаточно? — удивился Бренер.

— Нет.

«А ведь Карл говорил мне ночью, что сегодня мы расстанемся, — вдруг вспомнил Натан Ефимович, — стало быть, он действительно не вернется. И правильно. Он не дурак. Он просчитал ваш хитрый план, уважаемый Геннадий Ильич».

План был действительно хитрый. Подосинский выложил его Натану Ефимовичу очень тихим шепотом, хотя, кроме верного Эдика, никто на яхте по-русски не понимал.

По прибытии в Швейцарию террористы будут арестованы местной полицией, и освобожденный профессор должен обратиться к швейцарским властям с официальной просьбой созвать пресс-конференцию. Разумеется, ни Карл, ни Инга, ни арабы этого знать не должны. Для них все выглядит иначе. И профессор, естественно, ни слова им не скажет. Он ведь не сочувствует террористам, которые его так жестоко похитили. Но он должен знать, что произойдет в действительности, и быть готовым.

Террористы уверены, что в Берне просто передадут Натана Ефимовича из рук в руки людям Подосинского, получат свои деньги и исчезнут куда им угодно.

«У Подосинского есть какая-то договоренность со швейцарскими спецслужбами или с Интерполом, — догадался Бренер, — исчезновение Карла путает ему всю игру. Он не мог предположить такое. Он не сомневался, что бандиты доведут дело до конца, ведь с ними должны расплатиться те люди, которым они якобы передадут меня в Берне. И у них нет оснований подозревать подвох… Впрочем, это уже мои домыслы. Неужели Карл действительно просто взял и смотался без денег? Но как сумел он просчитать все заранее? И зачем тогда вообще взялся за эту операцию? Или он заподозрил неладное сегодня утром, когда Подосинский сообщил, что обстоятельства изменились и меня надо переправлять в Швейцарию, а вовсе не в Россию?»

Бренер вышел на палубу, поднял воротник куртки, закурил.

— Скажите, Геннадий Ильич, они работают исключительно за деньги? Или есть еще что-то идеологическое?

— Бандиты? Да, в основном за деньги. Что касается арабов, они

работают еще и против Израиля. Это их идеология. Но тоже, разумеется, не бесплатно. На одной идеологии далеко не уедешь.

— А Майнхофф и его фрейлейн?

— Только деньги.

— Ну, тогда он непременно вернется, ведь вы, как я понял, еще не расплатились с ними?

— Смешно, в самом деле, — хмыкнул Подосинский, — вы меня утешаете.

— А я вообще сострадательный человек. Мне даже эту бандитку Ингу жалко. Кстати, вот и она. Почти трезвая.

Инга появилась на палубе причесанная, слегка подкрашенная. Спиртным от нее не пахло. Вероятно, она успела принять душ, привести себя в порядок и выпить какую-нибудь антиалкогольную таблетку.

— Думаю, больше нет смысла ждать, — спокойно произнесла она по-английски, — мы завершим операцию без Карла.

— Может, его просто арестовала полиция? — предположил Бренер.

— Исключено, — покачала головой Инга, — вы не знаете Карла. Его невозможно арестовать. Здесь, на Кипре, у него надежные связи, он воспользовался ими, чтобы улететь в Москву. Он уже наверняка в самолете.

— Зачем ему в Москву? — чеканя каждое слово, произнес Подосинский.

По голосу было слышно, что новость эта для него более чем неприятна.

— Какая разница — зачем? — пожала плечами Инга. — Мы завершим операцию, вы расплатитесь со мной. Я получу его долю. Что вас не устраивает?

Подосинский промолчал. Он не мог сказать ей, что его не устраивает.

В спецслужбе любой страны найдется человек, который захочет получить лавры за арест знаменитого Майнхоффа. Подосинский через подставных лиц вышел на таких людей в Швейцарии.

Суета вокруг биохимика Натана Бренера должна быть тщательно продумана и организована. Без содействия местных властей не обойтись, возможны всякие неприятные сюрпризы, прежде всего со стороны вездесущего МОССАДа.

Безопасность профессора, быстрый и правильный подбор представителей средств массовой информации, частичная закрытость предстоящего судебного процесса над террористами и прочие необходимые условия гарантировались в том случае, если Карл Майнхофф попадет в руки конкретных людей из Бернской тайной полиции и Интерпола.

Зная, что у международного террориста есть серьезные связи в Швейцарии, опасаясь, что каким-нибудь невероятным, причудливым образом слухи о готовящейся в Берне ловушке могут просочиться, Геннадий Ильич подстраховался. О том, что конечный пункт операции вовсе не Москва, а Берн, Карл узнал от него только сегодня утром. Неужели все-таки хитрый террорист заподозрил что-то и решил исчезнуть?

Разумеется, арабы с Ингой запросто могли доставить профессора к месту назначения. Самая трудная часть операции уже позади. Но швейцарцам и Интерполу нужен был Майнхофф. Именно Майнхофф был им обещан в качестве награды за содействие. Геннадий Ильич крайне редко давал твердые, определенные обещания, но если уж давал, то выполнял. Малейший изъян в репутации мог осложнить жизнь и поломать планы.