Образ врага
Шрифт:
— Ну вот еще, буду я на себя наговаривать! Думаешь, мне приятно признаваться тебе в таком варварстве? Я ведь все время рычу на тебя, когда ты залезаешь в мой компьютер или в мою готовальню. А сама, видишь, порушила твой конструктор.
— Ладно, все, — вздохнул Максим, — но больше так не делай, хорошо?
— Конечно, не буду.
— А ты не могла бы сейчас не уходить? Пригласи этого знакомого домой.
— Нет, малыш. Это совсем чужой человек. Если я каждого заказчика буду к нам приглашать, дом превратится в проходной двор.
— А
— Он вообще не знал, что я куда-то улетала, и просто позвонил потому, что ему надо там кое-что…
«Господи, сколько еще мне придется врать ребенку?»
— Ну ладно, иди, встречайся со своим заказчиком, — проворчал Максим. Только можно, я открою банку ананасового компота?
— Конечно, малыш.
Заляпанный грязью серый «Фольксваген» — пикап был припаркован почти у самого подъезда, но не бросался в глаза потому, что к вечеру двор заполнили машины всех марок и цветов.
Двое «наружников» в пикапе промерзли до костей. Трехлитровый термос давно опустел, без горячего чая было совсем скверно. Один из них мог бы согреться глотком коньяка, но только один, потому что кому-то ведь надо будет потом вести машину. Очень хотелось хлебнуть из маленькой плоской бутылки, однако оба терпели из солидарности.
Из приемника звучали голоса, детский и женский. Было отлично слышно каждое слово.
— Смотри-ка, здорово она сообразила с конструктором, — заметил один из мужчин, когда прозвучало признание Алисы, будто это она потихоньку трогала город «Лего». — Не хочет, значит, ребенка пугать. А зачем тогда его таскает с собой на оперативные задания?
— Для отвода глаз, — буркнул второй мужчина, закуривая десятую по счету сигарету за этот вечер, — черт, наследили мы с тобой в квартире выше крыши. Говорил я тебе, не надо было пыль вытирать.
— Это лучше, чем оставлять отпечатки.
— И конструктор этот хренов не надо было трогать.
— Так это ты его сшиб, говорил я тебе: смотри под ноги, когда в комнату заходишь. Ладно, еще не факт, что она профессионал.
— А это выяснится очень скоро. Если она профессионал, то наши «жучки» найдет и снимет.
Подъехал лиловый «Ауди» и чуть не вмялся бампером в пикап.
— Ну что, на хвост будем садиться? Или здесь подождем? — спросил один из «наружников».
— Засветимся, — покачал головой его коллега, — надо здесь ждать. Тем более через полчаса нас сменят. Если мы сейчас «хвостить» начнем, неизвестно, когда освободимся. Я промерз как собака. Да и вернется она очень скоро.
Из подъезда выскользнула женская фигура в длинной дубленке, огляделась, заметила под фонарем лиловый «Ауди». Из машины ее тоже заметили и тихо просигналили. В темном окошке пикапа несколько раз щелкнула фотокамера со сверхчувствительным объективом.
— Слушай, а кто такой этот Харитонов Валерий Павлович? — спросил один «наружное» другого. — Он у нас как-нибудь обозначен?
— Елки! — спохватился другой. —
— Ну и чего? Все-таки будем «хвостить»?
— Ни в коем случае.
— Знаете, Алиса Юрьевна, вы почти не изменились за эти годы, — сказал Харитонов, бесцеремонно вглядываясь в ее лицо.
— А вы, Валерий Павлович, очень даже изменились, — усмехнулась Алиса, внешне, во всяком случае.
— Что, постарел?
— Нет. Вы стали джентльменом. В прежние времена мы с вами встречались в какой-то облезлой дыре, на так называемой конспиративной квартире. А сейчас вы привезли меня в приличный ресторан. Раньше на вас был москвошвеевский серый костюм и казенные коричневые ботинки. И физиономия у вас была, пардон, совершенно казенная. А сейчас вы одеваетесь в дорогом бутике, лицо у вас стало добродушней, мягче. Почти человеческое стало лицо, с чем вас и поздравляю. И пахнет от вас не «Шипром», а чем-то более дорогим и пристойным.
— Спасибо, — рассмеялся Харитонов, — очень приятно все это слышать. Что будем заказывать? Вы есть хотите?
— Нет. Только яблочный сок. Ну и еще коньячку для храбрости, грамм пятьдесят, не больше.
— Пожалуйста, большой овощной салат, два шашлыка, — обратился он к официантке, — два яблочных сока, сто грамм «Камю».
— Я же сказала, что не хочу есть, — напомнила Алиса.
— Ну не надо, не скромничайте. У вас глаза голодные, — широко улыбнулся Харитонов, и Алиса заметила, что он вставил отличные фарфоровые зубы, — я ведь знаю, вы прилетели рано утром. Дома наверняка пустой холодильник, в магазин выйти не успели.
— Да, — кивнула Алиса, — дома пустой холодильник и голодный ребенок. Так что долго мы здесь не задержимся.
— Все зависит от вас. А для Максима можно взять что-то вкусное отсюда. Здесь упаковывают в специальные мешочки, можно заказать еду на вынос.
— Я тронута. Вы даже знаете, как зовут моего сына.
— А как же, — прищурился Харитонов, — я даже знаю, кто его отец. Эй, Алиса Юрьевна, вы побледнели? Вам нехорошо?
— Мне отлично.
— Ну, тогда давайте не будем терять время. Скажите, пожалуйста, почему вы не использовали до конца такой дорогой тур и раньше срока вернулись в Москву?
— Нет, — покачала головой Алиса и достала сигареты из сумочки, — так не пойдет. Давайте по-другому. Сначала вы скажете, что вам от меня нужно, а потом все остальное.
— Мне? — Харитонов щелкнул зажигалкой, давая ей прикурить. — Мне от вас совершенно ничего не нужно. Я просто хочу вам помочь. По старой дружбе.
— Ох, Валерий Павлович, — устало вздохнула Алиса. — Сейчас из вас патока потечет. Я не могу так разговаривать.
— Алиса, я действительно хочу помочь вам, — улыбка не сходила с его лица, искренняя, добросердечная улыбка, — разумеется, с условием, что вы поможете мне.