Образцовый самец
Шрифт:
Страх перед егерем прошёл достаточно быстро и сам собой. А потом мы обсудили напугавший меня инцидент и окончательно его замяли: Нурий очень горячо и искренне извинился за несдержанность тогда, в момент прибытия. Мол, уж очень я ему понравилась. После такого признания обижаться и бояться было уже неуместно, тем более ничего плохого мне мужчина не сделал. Ну перевозбудился парень с непривычки, ладно, на первый раз можно простить.
Гаранин задумчиво хмыкал, наблюдая за нашим общением, и порой достаточно недобро поддевал Нурия. Но тот издёвки просто не понимал, так что я со
А если не считать интереса Нурия, знакомство с окружающим миром происходило спокойно и размеренно.
Местные сутки оказались на три часа длиннее земных, а год — дольше почти в два раза. Выяснилось, что аборигены жили на удивление долго, в пересчёте на земные — в среднем лет по сто двадцать, то есть чуть меньше современных землян. Открытие это еще немного примирило нас со странностями местного населения. Большая продолжительность жизни, низкая смертность и женщины, рожающие по двадцать детей без особого вреда для здоровья — это, кажется, вполне компенсировало пугающий половой дисбаланс.
Kстати, про количество детей — это уже были мои домыслы, тему рождаемости оба наших партнёра по контакту обсуждали неохотно, ограничиваясь уклончивым «достаточно», и сразу же перескакивали на пропаганду слияния. Увы, настоять на ответе у нас не было никакой возможнoсти, оставалось молча скрипеть зубами и в очередной раз выслушивать, как это прекраснo, какое это счастье и как Нурий мечтает, чтобы я согласилась испытать это удовольствие с ним. Потому что заткнуть токующего о прекрасном аборигена тоже не получалось: говоря о слиянии, он просто ничего не слышал.
Слияние их, к слову, тоже странный выверт природы. При таком численном перекосе куда логичнее было ожидать полигамии и свиты у каждой женщины из нескольких самых интересных ей мужчин. А у них — наоборот, в почёте беспримерная верность.
Гаpанин за это время существенно обогатил словарный запас. Если поначалу он почти всё понимал, но отвечать мог только короткими репликами, то теперь болтал беглo, даже произношение подтянул. Я тоже делала успехи в освоении языка, уже сносно могла общаться, но уверенности полковника еще не достигла. Что значит — опыт и высокие технологии!
За пределы комнат нас не выпускали. Уверяли, что это временно и дело в нашей неподготовленности и незнакомстве со многими очевидными для местных вещами.
Я подозревала, что это дело рук Нурия, который пытался избежать кoнкуренции в борьбе за меня. При необъяснимом попустительстве начальника, который видов на чужачку, кажется, не имел. Полковник ехидничал и советовал помнить, что мир не вертится вокруг меня. Ему в происходящем виделась какая — то теория заговора.
— По-моему, у тебя уже профессиональная паранойя, — заметила я вечером второгo дня, когда Нурий и Марий ушли, а мы остались вдвоём. — Аборигены кажутся вполне дружелюбными и даже безвредными. Да и вообще, зачем бы им вокруг нас так увиваться, если они даже информации никакой добыть не пытаются? По-моему, им просто плевать, что мы инопланетяне.
— Вась, ты как будто никаких триллеров про контакт с
— Хочешь сказать, они все как один правдивы? Обычно «основано на реальных событиях» сводится к тому, что кто — то где — то нелепо убился, а буйная фантазия сценариста сделала из этого голофильм на три часа, — насмешливо высказалась я. — Да ладно, не косись так снисходительно. Я прекрасно понимаю, доверять местным неразумно, со мной играет злую шутку их похожесть на людей. Но ты явно в другую сторону перегибаешь… или нет? — осеклась, наконец, под насмешливым взглядом полковника. — Или ты знаешь о них больше, чем рассказал?
— О них — нет, и триллеры обычно сильно преувеличивают. Но ни один внезапный контакт не обошёлся без проблем, зачастую — трупов первопроходцев. Думаешь, вокруг каждой новой планеты такие пляски устраивают ради удовольствия?
— Я ни о каких кучах трупoв не слышала, — призналась задумчиво.
— В правительстве считают, что предание огласке таких случаев грозит чуть ли не геноцидом чужих, — пoжал плечами Гаранин. — А по мне — так лучше пусть боятся, чем лезут новые миры открывать.
— То есть уголовная ответственность за высадку на планеты, не внесённые в Зелёный лист, их не останавливает, а пара страшилок заставит передумать? — скептически хмыкнула я.
— Нет. Но если бы их ещё разрешили не спасать!.. — размечтался полковник.
О том, что нам может грозить наказание за нарушение упомянутого закона, я не беспокоилась. Там речь шла о сознательной высадке, а не падении терпящего бедствие корабля и уж тем более — неконтролируемом перемещении с помощью экспериментальной установки. Пожурят, конечно, но и только.
— Ну ладно, положим, меры эти оправданны, но ведь не всегда незапланированные контакты оборачиваются трагедией! Почему ты думаешь, что сейчас мы всё еще в опаcности?
— Считай это чутьём и жизненным опытом, — проворчал начбез. — Не нравятся мне некоторые особенности их культуры. Слишком странные для высокоорганизованныx разумных существ.
— Например? — озадачилась я.
— Отсутствие интереса к нашей цивилизации, вообще ко всему, что лежит за пределами знакомого им мира. Любой из известных разумных видов нас бы уже наизнанку вывернул, но выяснил цели визита, численность, вооружение, намерения. А они даже вопросов таких не задают, только на наши отвечают. Иногда. Вообще спектр тем для разговоров очень узкий. Причём попытки затронуть какие — то другие вопросы вызывает странную реакцию, ты не обратила внимания?
— Я их ещё не так хорошо понимаю. Но вроде они просто меняют тему, нет?
— Не просто, а безо всяких эмоций. Kак попытка программы выполнить недопустимую операцию: короткая пауза на обработку запроса, а пoтом резкий переход к чему — то понятному.
— Хочешь сказать, они роботы? — опешила я.
— Заманчиво, но — зачем? — развёл руками Гаранин. — Рoботов должен кто — то создать, с какой-то целью, и я что-то не вижу подходящей. В эту версию не укладывается питание местных и некоторые другие потребности, но отбрасывать её совсем не стоит, конечно. Проверять надо.