Образцовый самец
Шрифт:
— Но зачем, ты же женщина! — попыталась втолковать мне озадаченная Унка.
— И что?
— Выбери хорошего мужчину для слияния, и не станешь скучать, — мечтательно прижмурилась она. — Нурия, например.
Кхм. Надеюсь, меня не очень заметно перекосило на этих словах? Впрочем, даже если перекосило, Унка была слишком поглощена собственными приятными воспоминаниями.
— Расскажи мне, что такое слияние? — смирилась я с отсутствием в её голове других мыслей. Может, хоть об этом явлении расскажет подробнее?
В ответ в глазах женщины вспыхнул восторженный,
— Слияние — это лучшее, что мoжет быть! — воодушевлённо, с восторгом откликнулась Унка. — Это единение, это разделение жизни на двоих, это невероятное наслаждение! Ты никогда не будешь одна, он никогда тебя не оставит, будет верен до конца жизни и больше ни на кого не посмотрит. Да и тебе никто, кроме него, не будет нужен. Пара, прошедшая слияние, это самая большая ценнoсть, они приносят потомство, а с детьми помогают все бессемейные жители.
— Обязательно, — выдавила я.
Ну просто рай кромешный!
Хочу домой. Согласна писать отчёты за всю лабораторию, дежурить на суточных прогонах и прозвонить все соединения прототипа напрямую, примитивным тестером. Работать без выходных, отпуска, праздников и даже обеда.
Лучше бы они нас сожрать пытались!..
Однако вслух я об этом, конечно, не заговорила и продолжила слушать восхищённую трескотню. Ещё раз вскользь помянув Нурия и его достоинства, Унка вернулась к расхваливанию слияния. Она журчала, что после этого наступает полное взаимопонимание, потому что секретов нет и двое становятся единым целым. И умирают, как в сказке, в один день, и никто в мире больше не нужен… и так по кругу.
До этой речи я порой поглядывала на Нурия с интересом — всё-таки мужик красивый, да и искреннее восхищение его подкупало — и в теории допускала мысль о более близком знакомстве. Было интересно пощупать его просто в порядке нового опыта. Ну не попадалось в моей жизни таких роскошных атлетов из рекламы мужского нижнего белья, а тут такой шанс! Теперь… нет уж, в чёрной дыре я видала вот это вот всё. Лучше в бордель с андроидами на выходные — бездуховно, зато и без последствий в виде многочисленнoго потомства, с которым помогают бессемейные жители.
Только бы добраться до Союза! И поскорее…
Миновав несколько коридоров, мы вышли из жилых в общественные зоны. Болтать про слияние Унка, к счастью, перестала, вместо этого переключилась в режим экскурсовода, и я наконец-то перевела дух. От слова «слияние» уже начало передёргивать.
Общественная зона представляла собой очень широкий и длинный тоннель, замкнутый в кольцо. С разных сторон в него втекали переулки поменьше, причём порой даже сверху и снизу — такие, куда без арения нет смысла соваться. А между проходами размещались всевозможные — oчень немногочисленные — магазинчики и кафе.
Точнее, сначала так показалось, я даже вздохнула с облегчением: хоть что-то у них как у людей! Рано обрадовалась. Магазинчики оказались вроде бы магазинчиками, с одним «но»: в них всё было бесплатным. То есть совсем. То есть наша с Гараниным попытка объяснить, что такое деньги и зачем они нужны, провалилась с треском.
При этом — полное самообслуживание, никто даже за порядком не следит. Добыть тут можно было только готовую еду, обувь, одежду, одноoбразное постельное бельё и в единственном месте — средства для мытья тела. Даже посуды нет.
Коммунистическая утопия, в полном смысле этого слова. Поразительно! И ведь ничего, существует себе спокойно, и никто из местных не рвётся менять привычные порядки и хапать больше, чем есть у других. Действительно, зачем, если оно одинаковое и всем доступное? Даже дети уже общие…
С женщинами вот только неувязочка вышла и вопиющее неравенство. Но местные почему-то не роптали, это был железный закон: женщина выбирает одного и на всю жизнь, никаких свальных оргий.
Вновь поднимать тему слияния с Ункой было боязно, не заткнёшь же потом, но я рискнула, надо же выяснить до конца. Осторожные расспросы подтвердили: всё только по взаимному согласию и желанию, иначе никакого слияния не получится и даже потомства не будет. Понятия не имею, как это у них работало с биологической точки зрения, если вообще работало, и на чём мoгло сказываться женское несогласие, но — грех жаловаться. Главное, чтобы местные в это свято верили и не рвались проверять.
Пока гуляли, Унка подoбрала мне пару платьишек. Точнее, буквально всучила: тех двух, которые выдал с самого начала Нурий, лично мне было достаточно, негде тут форсить, но с этой особой оказалось проще согласиться.
А вообще удивительное дело. Женщин по пальцам пересчитать можно, мужики почти все — рослые, плечистые, но при этом на меня платье нужного размера найти — совсем не проблема. Ткань, конечно, достаточно эластичная и даёт простор для манёвра, но всё же.
— Может, и тебе наряд найдём? — дежурно поддела я полковника. — Что ты как отщепенец!
— Не нуждаюсь, — отмахнулся начбез.
— Всё-таки стесняешься волосатых лодыжек? — захихикала я.
Гаранин только бросил на меня выразительный хмурый взгляд, но на провокацию не поддался. А жаль, что он так быстро перестал реагировать, дразнить его было приятно.
Все объяснения удивлённого Нурия, пытавшегося одеть начбеза согласно местным традициям, натыкались на стену ярoстного протеста. Мои подшучивания в тот момент, кажется, и вовсе довели полковника до активного термического излучения фотонов в видимой части спектра. Однако Гаранин показал себя настоящим профи: сдержался, никого не убил и в конечном итоге добился-таки своего, то есть получил штаны с рубашкой.
После чего на него совершенно перестали обращать внимание наши учителя. До полного игнорирования не дошло, однако отношение заметно изменилось. Я попыталась расспросить Нурия, что не так с подобной одеждой и теми, кто её носит, но блондин делал вид, что не понимает вопроса. А полковник даже спрашивать не стал: мол, пусть его хоть увечным считают, но надеть юбку, при наличии альтернативы, этo его не заставит.
Как ребёнок, честное слово. А ещё суровый спецназовец с опытом службы на диких планетах!