Обреченные любить
Шрифт:
— Док.
Тайла смотрела на него широко раскрытыми глазами, и взгляд ее был полон похоти. Она схватила его за волосы и привлекла к себе. Эйдолон не успел опомниться, как их губы слились в поцелуе.
Это был безудержный страстный и одновременно нежный, даже невинный поцелуй.
Но тут он подумал о замученном брате и о том, что она может убить всю его родню. Словно ледяная игла пронзила его сердце, и он отпрянул. Что с ним творится? Должно быть, причиной всему эсгенезис и процесс видоизменения, который был в самом
Но тут она коснулась коленом его возбужденного естества, и ему стало все равно, что она враг и что она сделала или могла сделать. Ведь в конце концов он демон-семинус, инкуб, который живет ради секса и рожден с одной-единственной целью — продлять род любому из существующих видов демонов, когда эсгенезис будет пройден. Так стоит ли бороться со своей природой сейчас? Быть может, его природа и есть оружие против извечного врага?
Она все поняла, и ее пальцы обвились вокруг его члена через мягкую ткань хирургических штанов. Эйдолон устал анализировать свое тело, свои эмоции и свои инстинкты. Пришло время действовать.
— Прошу тебя, — простонала она, не прерывая поцелуй. — Умоляю, войди в меня.
Он застонал от нахлынувшего возбуждения и обхватил ее за талию, приподнимая над кроватью.
Черт с ней, с профессиональной этикой.
Никогда еще Тайле не снились такие сны. Это определенно был сон, поскольку в настоящей жизни ей еще никогда не было так хорошо. А уж с тем симпатичным доктором ей точно ничего не светило.
Она закинула одну ногу ему на талию. Доктор удивленно посмотрел на нее.
— Дьявол, Тайла, ты почему не спишь?
— Заткнись и не мешай, — сказала девушка и расстегнула ширинку на его штанах.
Когда она обхватила пальцами его огромный стержень, он ахнул, а она подумала, не будет ли ей больно, когда он войдет в нее. С другой стороны, это ведь только сон, а во сне больно не бывает.
— Тайла, — прошептал Эйдолон, — не забывай, что ты ранена, мы должны быть осторо…
Она провела ладонью по его члену, лаская пальцами головку, и он наконец расслабился. Его руки стали ласкать ее, а губы целовали ее скулы, подбородок, шею. Дыхание его участилось, стало прерывистым.
Тайла будто изголодалась по мужским ласкам, будто годами ее не касались нежные пальцы. Она вскрикнула от возбуждения, когда он погладил ее киску. Его губы не останавливали свой танец на ее коже.
Она хотела видеть его глаза, но он ласкал губами и языком ее шею, ключицу, плечо. Она запустила пальцы в его густые темные волосы и прижала к себе, отдавшись настойчивым ласкам, словно боялась потерять, словно боялась проснуться.
Здесь, в иллюзорном мире грез, она, быть может, получит удовольствие, которое упорно обходит ее стороной в настоящей жизни, где сексуальным наслаждениям нет места. Здесь, в этом сказочном мире, нет прошлого. Нет страхов.
Здесь, в этой сексуальной
— Да, о да.
Тайла откинулась на подушку и раздвинула ноги. Его пальцы отодвинули ткань трусиков и прикоснулись к ее лону. Это было здорово, это было так здорово, что, когда после непродолжительного эротического массажа его палец скользнул внутрь, она чуть не свалилась с койки от пронзившего ее умопомрачительного ощущения. Не каждый мужчина может делать нечто подобное даже членом.
— Ты уже готова. — Его низкий голос словно электрическим током прошелся по ее нервным окончаниям.
О да, она уже готова.
— Войди в меня. — Она бесстыдно приподняла бедра, приглашая его. — Ну же, сейчас.
Звук рвущейся шелковой ткани заставил ее сердце биться в предвкушении. Эйдолон не заставил ее ждать и проник в ее тоннель любви. Кровать обиженно взвизгнула пружинами, а Тайла вскрикнула от наслаждения. Он припал губами к ее губам и ускорил темп. Его жезл заполнил ее всю, никогда еще ей не было так хорошо, она превратилась в воплощение похоти.
Отчаянно желая взлететь на вершину блаженства, Тайла снова обхватила его талию ногами. Эйдолон в ответ прорычал и удвоил темп. Она обняла его за мускулистую спину одной рукой, а второй обхватила за крепкую задницу.
— Да, да, глубже, сильнее. Еще, еще.
— Сильнее? — И Эйдолон вонзил в нее свой жезл с такой силой, что больничная койка подпрыгнула. — Скажи, насколько сильнее.
Но говорить было почти невозможно, ведь он задрал ее бедра, подсунув под них руки, и вгонял в нее член все глубже и глубже.
— Вот так! — закричала она. — Вот так.
Он вскинул голову, и хотя глаза его были закрыты, лицо выражало блаженство. Она была так увлечена его красотой, что не сразу заметила медальон, выскользнувший из-за ворота его хирургической робы и упавший на ее нагую грудь. Это был серебряный кинжал в кольце змей.
Неожиданно он вскочил на ноги, не выпуская ее из объятий и оставшись в ней. Он донес ее до стены и впечатал спиной в стену. В стеклянном шкафу звякнул медицинский инвентарь.
Ну и манеры у этого доктора.
Он входил в нее с удвоенной силой, словно отбойный молоток, не оставляя ни малейшего шанса улизнуть. Но ей этого и не хотелось. Наслаждение разливалось по венам словно наркотик, парализуя волю и любые другие желания, кроме самого низменного. Его пальцы вцепились в ее упругую ягодицу, в порыве страсти он укусил ее в плечо, и это был самый эротичный момент за всю ее жизнь.
Его жезл был так огромен, что она чувствовала, как он пульсирует в ней при каждой фрикции. Это мог быть только сон. Ни один мужчина не мог быть так хорош в постели. Или за ее пределами.